Руслан Мельников - Тевтонский крест

Клинок в тело вошел легко: доспехов под одеждой не было. А кинжал был хорош… Рихтер дернулся, затих. Он оказался обычным смертным, а вовсе не демоном. Это радовало. И все же Освальд так и не смог заставить себя прикоснуться к проклятому оружию, снаряженному невидимыми стрелами. А вот кинжал взял. Добрую сталь добжиньский рыцарь ценил всегда. Подумав немного, стянул с пальца убитого и массивный серебряный перстень тонкой работы. Странное колечко и страшное: череп, скалящийся из дубовых листьев. Но серебро есть серебро – в дальней дороге пригодится.

Освальд надвинул на глаза чужой шлем со смешными маленькими рожками‑пупырышками. Набросил поверх кольчуги плотную длиннополую верхнюю одежду Рихтера – что‑то вроде шубы, только тоньше, легче и удобнее. Спрятал усы за поднятым воротником. Надел заплечный короб – не от жадности, а чтоб прикрыть прореху и кровавое пятно на спине. Потом потратил еще несколько секунд: присыпал убитого снегом. Чем позже его хватятся – тем лучше.

– Ну, теперь оборони, Господь!

Выбрался с противоположной стороны рва и – не таясь – зашагал через снежный пустырь к лесу. Только так – широко, открыто, по‑хозяйски – и можно было сейчас идти. Добжинец держался следов своего сбежавшего коня. Даже самая норовистая и перепуганная коняга – животина домашняя, не дикий зверь. Покружит со страху по лесу, да и обратит морду в сторону родного стойла.

– Оборони, Господь! – неустанно бормотал сквозь зубы рыцарь‑разбойник.

Господь оборонил. Снег за рвом был утоптан, изрыт, потревожен. Во Взгужевеже и вокруг замка копошились и сновали люди в таких же странных, как у Освальда, одеждах. То тут, то там звучали резкие отрывистые команды на немецком. Приказы выполнялись молниеносно – бегом. Каждый занимался своим делом, а потому на одинокого солдата в шинели и каске, посланного зачем‑то к лесной окоемке, внимания не обращал никто.

Солдат шагнул меж деревьев. Отошел по следу подальше, свистнул негромким, но приметным протяжным посвистом. Хрустнула ветка. Скрипнул снежок. Высунулась из кустов настороженная лошадиная морда.

Глава 1

– Скакал далече, путал следы, как заяц, потом сидел в засаде у Куявского княжеского тракта на границе с Мазовией, – рассказывал Освальд. – В коробе заспинном припасы чудные оказались. На вид и не пища вроде – а попробуешь – так и впрок пошло. Тем попервоначалу и питался.

– Сухпай… – задумчиво произнес Бурцев. А что еще могло быть в ранце убитого фашиста?

– Ну, я ж тебе и баю – сидел и ждал, пока вражий пан, который приказы в моем замке отдавал и плоский берет с козырьком на голове носил, появится. Наши тайные лесные тропки‑то ему вряд ли ведомы, так что одна была дорога супостату в дерптские земли – по трактам. А я уж дюже сильно хотел с ним поквитаться. Не привык я обидчиков своих прощать – сам знаешь.

– Знаю, – кивнул Бурцев.

– В общем, не ошибся я – дождался ворога. Только ехал он уже в обличье странствующего рыцаря. В доспехах, с оруженосцем – ну, тем самым Фрицем, с лошадьми навьюченными в поводу да с медвежьим гербом на щите. Если б лица у обоих были шеломами закрыты не узнал бы, наверное – пропустил. А так – нет. Отправился следом. Думал, выберу подходящий момент да прирежу мерзавцев. Не вышло…

Ехали эти двое опасливо. Ночевали все больше по постоялым дворам, куда мне ходу не было, а уж коли в лесу останавливались, так место выбирали такое, что незаметно и не подберешься. И пока один спит – другой обязательно стражу несет. Да не абы как, а с оружием своим в руках, что невидимыми стрелами бьет. Самострелы те заколдованные у них и в пути под рукой всегда были – в открытой седельной сумке – чтоб выхватить можно сразу. Куда ж мне супротив такого громомета со своим ножичком‑то? В общем, зубами скрипел, облизывался, а сделать ничего не мог. Только шел тайком по следу, пока не наткнулся под Цехановом на мазовецкий разъезд. Насилу ушел, да заплутал в лесах и болотах. Говорил ведь я тебе, Вацлав, – по Мазовии без толкового проводника не пройти.

Долго леший меня водил по глухим местам. Конь уж пал. Да и сам я занемог и ослабел так, что едва передвигался. Сгинул бы, если б Господь не вывел из мазовских земель к прусскому селению. Пруссы меня подобрали, а узнав, кто такой, – выходили, на ноги поставили, в дорогу снарядили и коня нового дали. Мы ведь с ними нынче вроде как союзники. А для пруссов достойно принять и проводить доброго гостя – дело чести.