Руслан Мельников - Тевтонский крест

Принцип тореадора: дождаться момента, когда уйти почти невозможно. И уйти. Тогда с нападающим можно делать что угодно.

Шаг в сторону и своевременный полуповорот избавили его от встречи с острым граненым лезвием. Если кинжал фон Берберга тоже ковали какие‑нибудь дамасские оружейники, что изготовили и чудо‑меч, на кольчугу лучше не полагаться – не спасет. Перехват левой запястья противника. Правой – сильный резкий тычок по тыльной стороне кулака, обхватившего рукоять кинжала. Готово! Кулак разжался. Мизерикордия выпала. Однако и в этот раз довести прием до конца – удержать, заломить, переломить, на фиг, пойманную руку – Бурцеву не удалось.

Фон Берберг провел контрприем. Незнакомый, действенный. Немец изловчился, извернулся. Ого! А вот теперь действительно хрясь! Левый стальной налокотник противника вдруг шарахнул Бурцева по черепу. Хорошенько шарахнул – до искр из глаз. Если бы не инстинктивно приподнятое плечо, если бы не сбившийся набок подшлемник, нокаут – обеспечен. А так…

А так Бурцев сумел‑таки уклониться от второго – добивающего – удара. И третьего – страхующего – тоже. Восстанавливая дыхание, они расцепились на пару секунд. Все‑таки кулачный бой в доспехах – занятие весьма изматывающее.

Глава 42

Между ними по‑прежнему лежали меч и кинжал, но на обманчиво близкое оружие ни Бурцев, ни фон Берберг сейчас не смотрели. Одно движение к отточенной стали, один, даже мимолетный, взгляд, брошенный на нее, даст врагу шанс. А получить по тыкве тяжелой латной перчаткой не хотелось никому. Противники уже достаточно хорошо прочувствовали силу друг друга.

Смотреть – только глаза в глаза. Периферийное зрение фиксирует малейшее движение рук и ног. Слух сконцентрирован лишь на хриплом дыхании врага. Вопли герольда – побоку. Спешащие со стороны трибун кнехты‑копейщики – тоже. Фон Берберг стоял в стойке боксера. Немного неуклюжей, но, в общем‑то, настолько идеальной, насколько это позволяли громоздкие доспехи. Правда, руки подняты выше, чем следовало бы. Хотя кто знает, как следует держать руки в ристалищном поединке. На ринге такой файтер, конечно, продержался бы до первого приличного удара в печень. Но здесь – не ринг. И печень надежно защищена броней. А вот на башке шлема нет. Так что, пожалуй, все правильно. Бурцев тоже чуть приподнял руки. Ну что, Фридрих, гонг и следующий раунд?

Фон Берберг боксировал неплохо. Оцарапал стальной перчаткой ухо и скулу. Слава богу – задел скользящими ударами. Но при этом сам неосмотрительно открылся. Подставил при замахе разодранную шпорой щеку. И Бурцев решил не церемониться.

Резкий сильный тычок… Он дотянулся. Немец взревел. Машинально прикрыл лицо руками. Развел локти. И вот туда‑то… Апперкот в перчатке‑кастете – это вам не хухры‑мухры! Мозги ведь – они не приклепаны изнутри к черепушке намертво. Плавают мозги‑то в плотном киселе. И от такого удара взболтнулись капитально. Шмякнулись о черепную коробку. Взбаламутились потревоженным студнем.

Оглушенный противник грохнулся наземь. И не встал. Наверное, бравый вестфалец даже не успел пожалеть о том, что так поспешно снял свое ведро с рогами.

Кстати о рогах…

Бурцев огляделся. Сначала – самое главное. Он сорвал со шлема ленту Аделаиды, сжал трофей в кулаке. А теперь что? Бой‑то вроде бы у них с фон Бербергом велся насмерть. А меч и кинжал поверженного врага – вот они: бери – не хочу. Бери и добивай… Блин, по‑дурацки как‑то все выходит. Не резать же, в самом деле, этого беспомощного нокаутированного мерзавца.

Он промедлил. И подоспели «рефери». Копья кнехтов оттеснили Бурцева от места схватки. Возмущенный старший герольд брызгал слюной и что‑то орал прямо в лицо. Пыхтела недовольная толпа. Препирались на трибунах друг с другом тевтонский и ливонский ландмейстеры. Хлопал глазами, отвесив челюсть до пупа, такой, как казалось до сих пор, невозмутимый Вильгельм Моденский. А Аделаида? Королева турнира демонстративно отвернулась от мужа.

Все? Сиюминутный порыв чувств уже угас? Стих надрывный крик княжны, и Васька Бурцев снова в опале. А он‑то думал, он‑то рассчитывал. Нет, супруга – милая, любимая, прежняя – вернулась к нему ненадолго.

Бурцев усмехнулся. Все, короче, с вами со всеми ясно, дамы и господа… Не по правилам одержанная победа, так? Драка благородных воинов на кулачках посреди ристалища противоречит кодексу рыцарской чести. С мечом и кинжалом на безоружного – не противоречит, а в морду обидчику, значит, противоречит? Он еще раз взглянул на стройную спинку княжны. Воротите нос, ваше высочество? Ну‑ну…