Руслан Мельников - Тевтонский крест

Бурцев с тоской посмотрел вперед. Пробиваться в башенку над воротами с боем? Ох, сомнительно что‑то… Глянул назад. Добротный мост из цельных бревен, обшитых толстыми досками, снова поднимался – путь к отступлению отрезан. Быстрый взгляд вверх. Острые зубья тяжелой решетки, рассчитанной на удары тарана, нависли над головой. Вспомнились слова Освальда: обрушить ее можно мгновенно – перерубив канаты. Ни щит, ни шлем от падающей решетки не спасет. Заточенные острия раздавят, пригвоздят, впечатают в землю вместе с конем. Но эти железные колья – не единственная опасность. В арочном своде темнело несколько бойниц. Во врага, прорвавшегося через ров, из этих бойниц можно метать копья и стрелы, бросать камни, лить кипяток… Эх, если бы поднять наверх китайские бомбы и взрывами обрушить арочное перекрытие, возможно, удалось бы свалить и тяжелую решетку, и мост.

Тевтон в белом плаще тем временем что‑то объяснял.

– Извиняется, – чуть слышно, не поворачивая головы, произнес Освальд. – Говорит, что магистр не надеялся на столь быстрое возвращения послов, поэтому стража не получила соответствующих указаний. Но теперь Конрад велит проводить нас в трапезную. Как только магистр освободится, состоится аудиенция. Этот лохматобородый – он, кстати, комтур моего замка, подлец, – будет нас сопровождать. В сложившейся ситуации, я думаю, есть смысл начать не с ворот, а с Конрада.

Бурцев кивнул. Бородатый рыцарь улыбнулся, сочтя, что его извинения приняты.

– Освальд, – шепнул Бурцев, слезая с седла, – нам бы как‑нибудь затащить в привратную башню вот это.

Он тронул сумки с бомбами.

– Попробуем, – так же тихо ответил добжинец. – Скажу, что у нас здесь ковчеги со святыми мощами, делающими неприступными любые ворота. Попрошу сложить нашу поклажу наверху и выставить охрану.

Комтур удивился, но странную просьбу гостей выполнил. Прозвучал краткий приказ. Конюхи взяли под уздцы лошадей, а кнехты, сгибаясь под тяжестью сумок, потащили бомбы вверх по лестнице.

«Только бы от излишнего усердия не обставили „ковчежки“ свечами и лампадками», – подумал Бурцев. Оказаться возле башни в момент случайного взрыва ему вовсе не хотелось.

Бородатый комтур снова заговорил, указав на голову. Жест, понятный без перевода: их просят снять шлемы. Действительно, к чему терпеть неудобства за безопасными стенами замка.

Ну, вот и все. Приплыли… Пальцы Бурцева судорожно вцепились в рукоять меча. Клинок на перевязи оказался ближе, чем трофейная булава, притороченная к седлу. Если не удастся захватить ворота «Башни На Холме», нужно хотя бы подороже продать свою жизнь… Бурангул тоже как бы невзначай подложил руку на эфес меча.

Освальд, однако, к оружию не притронулся. Его ответная речь была краткой, но эффектной. На лице тевтонского брата проступило крайнее изумление, затем – уважение. Рыцарь почтительно склонил голову, жестом приглашая гостей следовать за ним.

Их вели по внутреннему двору – мимо жилых и хозяйственных построек к главной замковой башне. Нет, в ней определенно было что‑то общее с башенкой перехода, попавшей в Нижнем парке под резиновую дубинку Бурцева. Уж не эту ли колдовскую башню искал в Польше китайский мудрец Сыма Цзян? А что, очень даже может быть. Впрочем, сейчас‑то какой от этого прок?

Пока комтур открывал массивные двери из мореного дуба, обитого железом, Бурцев шепотом задал добжиньцу другой занимавший его вопрос. Куда более актуальный.

– Что ты сказал этому бородатому, Освальд? Ну, насчет шлемов?

– Что мы дали обет до конца весны не открывать лиц солнечному свету. А вы двое к тому же скованы обетом молчания. И позволяете себе лишь тихонько бормотать под нос молитвы.

– Здорово! – восхитился находчивостью рыцаря Бурцев.

Для убедительности захотелось даже прочесть что‑нибудь из «Отче наш», да погромче. К счастью, он вовремя спохватился. Православные молитвы тут явно не покатят.

Хорошая все‑таки штука – ведро на голове. Под ним никто не углядит улыбки перешептывающегося молчальника.

Глава 74

Брат‑комтур ввел их в солидных размеров строение у основания центральной замковой башни. Безлюдный мрачный зал вызывал у Бурцева стойкую ассоциацию с гаражом или ангаром. Тяжелые дверные створки, которые прикрыл за ними провожатый, висели на крепких петлях. Такие ворота могли, наверное, выдержать удары тарана, если неприятель прорвется во внутренний двор замка. А пространства за ними было достаточно, чтобы укрыть небольшой отряд воинов.