Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Значит, мир? – на всякий случай уточнил Бурцев.

– Перемирие, – широко осклабился добжинец. – Бить магистра Конрада – это я завсегда пожалуйста. Ради такого дела и с язычниками союз заключить не грешно. Благо союзы ныне – вещь временная. Да ты не хмурься, Вацлав. Пока не уничтожим тевтонского магистра, союз наш крепок. Даю слово!

– Хорошо, – Бурцев кивнул. Слово благородного пана дорогого стоит, а Освальд не из тех, кто нарушает клятвы.

– И держи вот, в знак дружбы, – расщедрившийся Освальд протянул ему увесистую булаву. – Славная штучка – то ли тевтонскому духовнику, то ли слишком уж набожному брату принадлежала. Проливать кровь – не по‑христиански это, понимаешь. Вот и пекутся некоторые крестоносцы о спасении своей бессмертной души – с булавами разъезжают, чтоб, значит, случайно лишний раз не согрешить. А такой дурой и без пролития крови человека на тот свет отправить – раз плюнуть. Бери, бери – авось пригодится.

Бурцев подарок принял. Невольно вспомнив монгольского палача. Вот ведь как получается: тот тоже казнил знатных нукеров без пролития крови – дубиной по хребту.

– Ну, спасибо, Освальд. – Тевтонскую булаву он подвесил к седлу. Долго держать такой «демократизатор» чревато – рука до земли оттянется. И – чтобы уж все было по‑честному – решил сразу расставить точки над «i». Над самым главным «i».

– Между союзниками, пусть временными, не должно быть тайн. Не так ли?

– У меня нет тайн от тебя, Вацлав, – нахмурился рыцарь.

– И у меня не будет. Казимир Куявский погиб. Конрад Тюрингский увез с собой его невесту, – коротко сообщил Бурцев.

– Агделайду?! – ахнул Освальд. Глаза его полыхнули. – Так вот почему ты гонишься за магистром?

– И поэтому тоже.

– Ну, и?

– Я не уступлю ее тебе, Освальд.

Рыцарь выругался. Пальцы его вцепились в рукоять меча. Если бы не данное только что слово, сталь без промедления вырвалась бы из ножен. Воины Освальда и бойцы Бурцева встревоженно наблюдали за добжиньцем. Радостный гомон стих, руки снова потянулись к оружию.

М‑да, ситуация…

– Княжна Агделайда должна выйти замуж за благородного супруга, а не за безвестного простолюдина! – прохрипел Освальд.

Бурцев скрежетнул зубами. Опять все упирается в благородство происхождения. Елки‑палки, он уже начинает всерьез комплексовать по этому поводу. Ну что ему сделать такого, чтоб с полным на то правом надеть, наконец, на себя эти злосчастные рыцарские шпоры?!

– Пусть княжна сама сделает выбор. – Бурцев старался удержать себя в руках. – В конце концов, у каждого из нас есть право на поединок. Наш спор можно разрешить в честной схватке после того, как Конрад будет убит, а княжна свободна. Союзы – вещь временная, ты сам говорил об этом.

Рука добжиньца отпустила рукоять меча.

– Твои слова разумны, Вацлав. Так мы и поступим – решим спор в поединке, когда придет время. Хоть ты и не носишь на щите герб знатного рода, но я узнал тебя достаточно хорошо. И вот что я скажу: с тобой не зазорно будет скрестить рыцарский клинок.

Бурцев усмехнулся: это похоже на комплимент.

– А до тех пор мы бьемся вместе против общего врага. Пока жив Конрад – мы союзники, – закончил Освальд.

К рыцарю вернулось прежнее благодушие. Воины, окружавшие их, вздохнули с облегчением. И Бурцев распорядился по‑татарски:

– Эти люди поедут с нами, Бурангул.

Сотник неодобрительно покачал головой:

– Тогда мы не сможем двигаться быстро. У них нет загонных лошадей.

– Нам теперь нужно передвигаться не только быстро, но и осторожно. Магистр Конрад уже ускользнул, а мы слишком удалились от туменов Кхайду. Эта земля – чужая, Бурангул. И у нас не так много воинов, чтобы пробиваться по ней с боями. Добираться до добжиньского края, куда направляется сейчас магистр, придется скрытно. А наши новые союзники знают безопасные тропы, ведущие туда. Рыцарь Освальд родом из‑под Добжиня, и ему достаточно долго приходилось прятаться в польских лесах. Лучшего проводника нам не сыскать.

– А ты веришь ему, Вацалав? Сдается мне, с этими лесными людьми у нас уже была стычка.

– Если и была, то быльем поросла. Освальд так же, как я и ты, заинтересован в смерти Конрада.

– Тебе виднее, Вацалав…

Бурангул отъехал к своим лучникам. А к Бурцеву уже приближался хмурый и насупленный Дмитрий. Новгородский десятник тоже узнал давешних врагов:

– Ну и нашел ты, Василь, союзничков! Это ж те самые тати, что Федора Посадского живота лишили под Краковом. А вон тот, здоровый с кистенем, мне щит проломил.