Unknown - i 4482073125d660f2

– Нет, просто гуляю, – сказала Наташа, – а ты классно катаешься. Сам научился?

– Ты что, я же в спортшколу поступил! В Горно-Алтайске! – гордо заявил Василий.

Он уже совсем не был похож на того обидчивого и неуверенного Ваську, который стащил у отца наградной «Макаров» и не знал, что теперь с ним делать.

– Ого, – уважительно кивнула Наташа, мучительно пытаясь скрыть зависть, – и как? Нравится? Биатлон?

– Не, просто лыжи. Лыжные гонки. Стреляю я неважно, да и не люблю. Это вот тебе на биатлон надо. Ты же стрелок от Бога. Только лыжи подтяни.

Наташа вздохнула.

– Куда мне до тебя… А в спортшколе как?

– Ну… я лучший в группе, тренеры хвалят, обещают поставить на областную гонку в феврале. Вот и тренируюсь. Я хочу к двадцати пяти годам выиграть Олимпиаду. Тренер говорит, у меня все шансы!

Наташа почувствовала, как жгучая зависть разливается у нее внутри. Она завидовала Васиной красивой жизни. Мало того что сын майора, так еще и лучший лыжник в группе с шансами выиграть Олимпиаду! Чем она хуже, в конце концов!

– Тобурокова, ты тут? – Вася дернул ее за плечо.

– Да, – очнулась Наташа. В ее взгляде снова блеснула сталь, Вася поежился, как когда-то в детстве, когда стоял перед ней с отцовским пистолетом.

– Не выспалась, – буркнула Наташа, – ну давай, удачи тебе там с Олимпиадой.

И она зашагала обратно, опустив голову. Настроения больше не было. Вернувшись домой, Наташа увидела, что Егор Иванович и Мария Николаевна завтракают. Девушка только быстро скинула валенки в сенях и, не снимая тулупа, ворвалась в дом.

– Я хочу в спортшколу! В город! – неожиданно для себя выпалила девочка.

Тобуроков отложил ложку и улыбнулся. Он долго ждал этого разговора и был к нему готов.

– Разденься сперва, Наталья, руки вымой, сядь поешь, а после поговорим.

Дождавшись, когда Наташа сьест кашу, Тобуроков сказал Марии Николаевне, собирающейся мыть посуду:

– Погоди, Марья, после погремишь, поговорить нам надо.

Жена послушно вышла и села в другой комнате за вязание.

– И что ты будешь в спортшколе делать, Наталья? – поинтересовался у девочки Тобуроков.

– Тренироваться! Стрелять! На лыжах бегать!

– А учиться?

– Учиться, тренироваться, какая разница, как называется, – не поняла Наташа.

– Нет, Наталья, тебе надо будет и тренироваться, и учиться в школе, а ты и так не особо успеваешь.

– Дядя Егор, все я успеваю, – насупилась девочка. Она не любила препятствий. Легко пасовала перед ними. Тобуроков знал это слабое место своей подопечной и всячески пытался закалить ее. Для охотника упорство и выносливость очень нужны. А для спортсмена и подавно.

– Принесешь мне через две недели пятерку по русскому и дюжину товарных белок, тогда и поговорим о спортшколе, – сказал Тобуроков, вставая.

– Марья, – крикнул он в комнату, – собери мне сумку, в райцентр съезжу. Поесть там чего положи с собой, я дня на четыре.

Обиженная Наташа ушла в свою комнату. Она посидела у окна, повздыхала, проводила взглядом Егора Ивановича. А потом достала учебники по русскому языку.

Через две недели Наташа принесла Тобурокову пятерку за диктант и двенадцать беличьих шкурок без единого брака. Зверьки были подстрелены точно в глаз. Шкурки с тушек девочка сняла сама, хотя обычно брезговала возиться в крови и этим занимался Егор Иванович.

– Сколько отбраковала? – пытаясь быть строгим, спросил старик.

– Две, – гордо ответила девочка.

– Что ж, – сказал Тобуроков, садясь на скамью в сарае.

Он рассказал девочке, что съездил в районную спортшколу. Но там нет тренера по биатлону и в ближайшие годы не будет. Нет места и возможности организовать учебную трассу. Но ему рассказали, что есть в Новосибирске тренер Валерьянов, тренирующий в спортшколе олимпийского резерва на базе обычной школы-интерната. Тренер он немолодой, его ругают за старомодную систему тренировок, но двух чемпионов области он все же вырастил. И если Наташа всерьез решила заниматься биатлоном, надо ехать к нему в город, больше чем за триста километров.

Девочка разволновалась. С одной стороны, мечта была уже почти в ее руках. Вот он, неизвестный еще Валерьянов, который поможет ей взойти на пьедестал. Но, с другой стороны, переезд в Новосибирск ужасно ее пугал. Это же огромный город. Как она там вообще будет жить? Где? С кем?

– Если страшно, Наталья, сиди дома, – раззадоривал ее, смеясь. старик Тобуроков.

– Хочу, поедем, – бледнея, шептала Наташа.

Вечером она пришла домой к Васе и словно Терминатор проговорила безжизненным голосом фразу, которую репетировала перед зеркалом несколько часов: