Unknown - Бернард Корнуолл

Семью сотнями метров глубже артиллерийских позиций в чудом избежавшем топоров сосновом бору обретала форму странная жёлтая штука. Вокруг неё суетились солдаты. Одни лили серную кислоту из оплетённых бутылей в чаны, заполненные железной стружкой; другие качали огромными насосами образующийся водород по прорезиненным рукавам в жёлтую оболочку, медленно поднимавшуюся над линией деревьев. Надувать шар начали ещё в сумерках, а к рассвету его уже требовалось удерживать у земли трём десяткам бойцов. В корзину забрались двое: профессор Лоуи, знаменитый аэронавт, чьи навыки требовались для управления аппаратом, а также генерал Хейнцельман, который должен был опытным военным глазом оценить масштабы причинённых артиллерией северян разрушений и доложить по телеграфу МакКлеллану, когда мятежники побегут в панике. Профессор Лоуи проверил телеграфное оборудование и отдал наземной команде приказ отпускать шар.

Профессор Лоуи и генерал Хейнцельман

Медленно, будто встающая из-за леса жёлтая луна, шар пошёл вверх. Пятьсот метров каната, намотанного на барабан лебёдки, связывали его с землёй. Обычно подъём шара вызывал со стороны противника ураган артиллерийской стрельбы, но нынешним утром не прозвучало ни единого выстрела.

- Молятся, что ли? – фыркнул профессор Лоуи.

- Им сегодня стОит. – буркнул Хейнцельман, барабаня пальцами по борту корзины. Он побился об заклад с начальником штаба, что от мятежников останутся рожки да ножки уже через десять часов, а не через двенадцать. Корзина трещала и раскачивалась, но полёт Хейнцельман находил весьма любопытным и необычным. Гораздо интереснее морской прогулки, это уж точно. Шар миновал двадцатиметровую отметку, и генерал направил подзорную трубу на запад, где дымное облако стояло в небе над вражеской столицей.

- Вижу змеиное гнездо, профессор! – известил он Лоуи.

- Ничего, генерал, скоро мы гадюк оттуда выкурим!

Хейнцельман перевёл трубу ближе, на раскинувшиеся, казалось, прямо под корзиной позиции конфедератов. Ощущение при этом было неописуемое. Наверно, так Господь озирает землю из горних высей. Хейнцельман видел вражеские батареи, ведущие к укрытиям окопы, палатки за земляными брустверами. Война никогда больше не будет прежней, думал генерал, с тех пор, как малейшие детали обороны противника стало возможно рассмотреть с воздуха. Хейнцельман направил подзорную трубу на крупнейшую из вражеских батарей. Артиллерия северян не откроет огонь, пока генерал Хейнцельман не отчитается о том, что готов вести наблюдение. Пожалуй, решил генерал, можно докладывать.

- Пора связаться с землёй, профессор. – сказал он профессору.

- Костры не горят, генерал. Мятежники решили обойтись без завтрака? – профессор кивнул на череду крытых дёрном шалашей, перемежаемых редкими палатками. Курилась всего пара слабых дымков, и, насколько рассмотрел Хейнцельман, не дымила ни одно труба на крышах артиллерийских укрытий позади батарей южан.

Хейнцельман вгляделся в пушечные позиции внимательнее. На флагштоке трепетал стяг Конфедерации, но артиллеристов видно не было. Может, в ожидании бомбардировки они попрятались по убежищам? Генерал порыскал трубой по вражеским позициям. Нашёл коновязи, нашёл примятую колёсами пушечных передков траву.. Людей не нашёл ни единой живой души.

- Что передаём? – деловито осведомился Лоуи, держа руку на ключе телеграфного аппарата, связывавшего наблюдателей по проводу с землёй, где находился другой аппарат, с которого донесения воздухоплавателей отсылались непосредственно в штаб МакКлеллана.

МакКлеллан находился в постели, ещё с вечера великодушно дозволив пушкарям начинать без него. Адъютант разбудил генерала спустя два часа после восхода солнца:

- Сэр, у нас рапорт с шара.

- Ну? – неприветливо буркнул генерал, продирая глаза.

- Враг бежал, сэр.

МакКлеллан, хмурясь, бросил взгляд на прикроватный столик, где стояли часы, сел, открыл ставню окна. Щурясь от хлынувшего в комнату света, повернулся к адъютанту:

- Что-что?

- Вражеские укрепления, сэр, пусты.

Адъютант, Луи-Филипп-Альбер Орлеанский, граф Парижский, прибывший в духе Лафайета помочь Америке обрести единство, на секунду усомнился в чистоте своего произношения.

- Мятежники отступили, сэр. – сказал он медленно, тщательно выговаривая каждое английское слово, - Укрепления пусты.