Память сердца

Скоро появилась в деревне барышня-художница с этюдником через плечо. Днём она пописывала этюды красивых окрестностей, а ночью… Ночью, когда деревня засыпала, в храме художница, при закрытых дверях, при заставленных щитами окнах, писала большие иконы. И ни один луч света не потревожил спящих, не насторожил бдящих над храмом. В один из дней церковные ниши ожили. Из них смотрели на мир угодники Божии, призывая проходящих и проплывающих мимо церкви людей перекрестить лоб или хотя бы подумать о величии дел Божиих.

Весть о делах в Троице-Пеленице тотчас дошла до Рязани. Уполномоченный по делам религий метал громы и молнии. А священники прихода продолжали свою активную деятельность. По обоюдному согласию и желанию отец Дорофей и отец Иоанн решили упразднить церковный ящик и перестать брать мзду за церковные требы. Довольные собой и друг другом, довольные тем, что безраздельно служат Богу, они и не заметили, как стали предметом поклонения местных прихожан. Скоро приход их стал увеличиваться за счёт приезжих из Рязани. В церкви появилась молодежь… А по народной мудрости «добрая слава лежит, а недобрая – бежит». Весть о «бессребрениках и усердных молитвенниках» потекла по епархии. Духовный урон скоро стал очевиден и им самим. А когда к троицким скитянам прибыла делегация от многодетного духовенства с укоризной: «Им-то что делать, и как не брать плату за требы, ведь детей-то кормить и растить надо», – пришлось призадуматься обоим батюшкам, как выйти из создавшегося положения. Но долго думать не пришлось. Уполномоченный, обеспокоенный и раздражённый оживлением жизни в Троицкой церкви, одним росчерком пера вывел священников из затруднительного положения. Отец Иоанн был переведён на новый приход, в село Летово 75.

Но два года служения в Троицкой церкви уже дали свои плоды. Люди вокруг зажили церковной жизнью, а храм преобразился чистотой и благолепием. Допущенная же ошибка легла в основу опыта крупицей рассуждения. И впоследствии часто приводил батюшка этот пример из своей жизни, как ревность не по разуму и верх безрассудства.

В декабре 1959 года отец Иоанн стал вторым священником церкви Космы и Дамиана в селе Летово. Настоятелем был отец Иоанн Смирнов(будущий епископ Глеб) 76. В народе их звали Иван-большой и Иван-маленький. Два с половиной года провёл батюшка на этом приходе. Это было время, когда с новой силой вспыхнуло богоборчество, церкви одна за другой готовились к закрытию. Сколько надо было иметь жизненной энергии, любви к храму, к службе Божией и к людям, чтобы после пережитых лет заключения всё-таки противостать аду, вновь восставшему на дело Божие. И сколько надо было иметь веры и доверия Богу и мужества, чтобы быть тем, кем призван быть, чтобы нести свет Христов сквозь сгущающуюся тьму безбожия.

В Летово с ещё большей силой и очевидностью оживилась церковная жизнь с приходом нового священника. Отец Иоанн сообщал каждой службе светлую праздничность и торжественность, которая пробуждала души и поднимала молитвенное настроение. А пение монахинь упразднённого Браиловского монастыря 77, приехавших жить в Летово, было ангелоподобным и производило поразительное впечатление, усугубляя общее молитвенное предстояние.

Особенно трогательны воспоминания батюшки о службах, посвящённых Матери Божией. Непременно раз в неделю служили параклисис. Канон стройно и прочувственно пели монахини-клирошанки, а запев: «Радости приятелище, Тебе подобает радоватися единей» – подхватывал весь народ. После такой службы с неохотой расходились по домам, в чувстве сердца всем хотелось, чтобы это молитвенное единодушие не кончалось. Служба на Введение во храм Пресвятой Богородицы собирала много детей разных возрастов. Девочки приходили в храм в белых платьях с аккуратно заплетёнными косичками. Нарядные и одушевлённые ожиданием торжества, они создавали в храме особую атмосферу воздушной радости и прозрачности. Батюшка выстраивал их парами от праздничной иконы и по ступеням амвона до алтаря, в их руках возжигались свечи. Потом начиналась служба, и что это была за служба! Всеобщий духовный подъём, ощутимо овеянный Божией благодатью.

Служба Успения Матери Божией требовала особого приготовления, и в этом участвовал весь приход. Кто помоложе, украшали плащаницу, вокруг неё расставляли одиннадцать импровизированных ваз (молочные бутылки старанием прихожанок превращались в нарядные вазы), куда ставили спина к спине два белых гладиолуса. Эти цветы как бы предназначались апостолам, собиравшимся к смертному одру Матери Божией. Между вазами мерцали зелёные лампады. Из Рязани непременно привозили большую пальмовую ветвь.