Память сердца

– Дорогой батюшка! Что дал я вам, когда рукополагал?

– Служебник.

– Так вот. Всё, что там написано, исполняйте, а всё, что затем находит, терпите».

С тех пор и на всю жизнь внутренний контролёр – пастырская совесть, хождение пред Богом – были для отца Иоанна единственным критерием в исполнении своего священнического долга. Но и претерпеть пришлось немало. Внешняя сторона жизни была у всех на виду, а внутреннюю его жизнь зрел один Господь. Внимательный Его послушник уже тогда согласился на путь произвольных скорбей и нищеты. Он искал следы Промысла Божия и ежедневно, во всех жизненных ситуациях, задавал себе вопрос: «А что же хочет от меня Господь? К чему эта промыслительная встреча с человеком?»

Трудовой день молодого священника был заполнен до предела. После службы он безотказно и безропотно ходил на требы по домам прихожан, тогда это было ещё возможно. Однажды он задержался в храме, а когда пришёл на вызов – причастить болящую, оказалось, что она его не дождалась, умерла. Вместо Причащения он отслужил над ней первую заупокойную литию. Батюшка расстроился. Дочь старушки утешала его, ведь причащали её ежедневно. Возвращаясь от усопшей, отец Иоанн углубился в размышления обо всём происшедшем: не виноват ли в чём он сам, что не успел застать её в живых? Из глубокой задумчивости его вывела женщина, стоявшая у калитки своего домика. Она была наспех одета, в глазах её стояли слезы. Батюшка, одетый в обычное пальто, под которое была подвёрнута ряса, выглядел как мирянин. Он подошёл к женщине с живым участием: «Что случилось?» И она, сражённая горем, откровенно рассказала о своём молодом умирающем сыне. Главная печаль матери была о том, что он никогда не исповедовался и не причащался. Батюшка тут же выразил свою готовность войти в этот дом печали. Не раздеваясь, чтобы не обнаружить своего сана, он подсел к одру болящего и, познакомившись с ним, завёл дружескую беседу, казалось бы не касающуюся юноши лично. Он говорил о радости веры, о тяжести нераскаянной души. Ни батюшка, ни больной не следили за временем. Они уже разговаривали как близкие люди. И откуда-то у юноши взялись силы, он стал задавать вопросы, он начал говорить о себе, о своих ошибках, заблуждениях, о своих грехах. На улице уже стемнело, и только лампада у образа освещала задушевную беседу двух молодых людей. Договорились до того, что больной одухотворился желанием причаститься. За перегородкой слышались легкие всхлипывания матери, но это уже были слезы утешения. Отец Иоанн распахнул пальто, сбросил его на стул и предстал перед болящим не простым собеседником, а священником в епитрахили, со Святыми Дарами на груди. Исповедь повторять не пришлось, она вся вылилась в беседе. Прочитав разрешительную молитву, отец Иоанн причастил больного.

Так вот в чем был Промысл Божий! Не к старушке, а к молодому человеку позвал его Господь со Святыми Дарами! И это был ответ на материнские слёзы и мольбы. А на другой день, утром, в церкви подошла к отцу Иоанну мать вчерашнего больного и позвала батюшку ко гробу сына. Дивны дела Твои, Господи!

И ещё об одном событии тех лет батюшка Иоанн вспоминал частенько и всегда с душевным волнением и трепетом. В 1946 году, вскоре после рукоположения, его благословили сопровождать мощи Виленских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия, возвращавшихся в Вильнюс, на место их мученического подвига. Батюшка летел с ними на самолёте, неотступно молитвой желая проникнуть в суть творимого над ним Господом. Благоговейно принял он попечение о святых: готовил для них раку, облачал и устраивал на продолжение их благодатного служения на родине. А святые, усмотрев в нём доброго попечительного пастыря, вручили отцу Иоанну на всю его жизнь заботу о малом стаде – женской обители, что прижилась в Вильнюсском Свято-Духовом монастыре 46. Всегда, когда только представлялась возможность, батюшка помогал сёстрам и деньгами, и продуктами, и, конечно, молитвой и духовным советом. С детства богатый особым даром любви, отец Иоанн и сам полюбил любовь и не мог изменить любви даже тогда, когда она, казалось бы, была неуместна.

Батюшка рассказывал случай, как ему был преподан наглядный урок от Господа, заставивший его воочию увидеть и осмыслить любовь-слово и любовь-дело. Отец Иоанн вложил и это в память сердца, в копилку своего духовного опыта, чтобы уже никогда не повторять подобных ошибок.

С самого начала служения батюшка очень ответственно относился к слову, которое должно звучать с амвона. И вот, готовясь к проповеди о любви, он решил устранить все, что могло бы отвлечь его от этого важного занятия. Он заперся в своей комнате и не отвечал на стук, который периодически повторялся.