Array Warrax - Princeps Omnium

Появились и те, кто к радости христиан взялся реализовывать их сценарий дьяволопоклонничества. Фантазии стало возможным подкреплять хоть каким-то фактическим материалом, размахивая им, дабы заслонить этим дутышем реальную суть Сатаны.

Что интересно, наиболее связываемый с таким поклонением ритуал — Черная Месса — изначально обозначал вовсе не то, что сейчас. В момент возникновения термина так называли все то, что делалось не по канону католической церкви, включая службы других христианских конфессий. [135] Т.е., к примеру, православная служба — это черная месса по изначальному определению.

Естественно, такая деятельность привела к тому, что популярное мнение о сатанистах стало весьма своеобразным. Что характерно, не по их вине. Поиск запретных (для обычных людей) знаний был заменен в общественном восприятии на имидж примитивных идиотов, практикующих жуткие обряды. Обратите внимание: если ранее эта тема была побочной (а еще они детей режут!), то теперь стала главным лейтмотивом.

Классический образчик такого рода деятельности: вторая половина XVII века, Катрин Деше (Ля Вуазэн).

В прошлом эта особа была парфюмершей, которая, погрязши в абортах и изготовлении самых действенных ядов для дам, желающих убрать неугодных мужей или любовников, нашла вошедшее в поговорку внезапное пристрастие в огненных обстоятельствах проведения "месс нуар".

Смело можно сказать, что 1666-ой год вошел в историю как год проведения первой «коммерческой» Черной Мессы. В районе к югу от Сен-Дени, который нынче называется Ля Гаренн, большой, обнесенный высокой стеной дом был куплен Ля Вуазэн и оснащен аптекой, камерами, лабораторией и часовней. Вскоре, не только для знати, но и для менее важных дилетантов стало de rigueur [136] De rigueur (фр.) — согласно этикету, обязательно для поддержания статуса. присутствовать и принимать участие в проводимом там виде службы, упомянутом ранее в этой главе. Организованное там шарлатанство попало в историю под названием "настоящей Черной Мессы".

Когда Ля Вуазэн была, наконец, арестована 13-го марта 1679 года (по странному совпадению, — в церкви Пресвятой Богоматери Благовещения), клеймо уже было выковано. Упадочная деятельность Ля Вуазэн отдалила торжество сатанизма на многие годы.

Однако даже из этого ушата дерьма, в котором радостно плескались отдельно взятые индивиды, к архетипу добавился интересный нюанс — ужас обывателя перед Сатаной. За все это сатанизм несет такую же ответственность, как Наполеон Бонапарт за выходки всех «наполеонов» — пациентов психиатрических клиник, но сказать, что это вообще никак не относится к архетипу — уже невозможно. Яркие образы часто привлекают психопатологических индивидов.

В XIX веке французский писатель Жюль Мишле, много писавший о ведьмах, увидел в черной мессе иной смысл: "Пренебрежение царством небесным, братство всех людей, поклонение божеству, олицетворявшему силы природы, принявшее неестественную и извращенную форму — вот истинный смысл черной мессы". Почти правильная мысль, разве что "братство всех людей" не имеет отношения к делу (а неестественность и извращенность рассматриваются с точки зрения христианства).

К сожалению, так называемый романтизм средневековья (возникающий в головах тех, кто реально не имеет познаний в истории, чтобы понять весь кошмар того времени), вкупе с непрерывной пропагандой христианами таких инсинуаций в течение нескольких веков, привел к забавному факту: отморозков, больных на всю голову, с которой не дружат, называют "истинными сатанистами", при этом напрочь забывая, что это мнение инспирировано как раз христианами. Картина полностью аналогична тому, что Россию обзывают "исконно православной", забывая про предков-язычников.

Обратите внимание, что по теме христианства ничего существенно нового к архетипу не добавилось, хотя повсеместно считается, что сатанизм в первую очередь является противостоянием именно христианству. Догадываетесь, почему? Правильно. Именно потому, что архетип уже давным-давно сложился, а вовсе не возник после распространения христианства, и добавлять к нему существенно уже нечего.

Единственное, в чем христианство сыграло значительную роль — это в фиксации в архетипе Сатаны гордости. Эта черта всегда была свойственна темным богам языческого пантеона, но именно в христианстве она зафиксировалась за архетипом. Богословы выдвигали разные теории причин, по которым Сатана отошел от бога, вплоть до зависти людям, но в конце концов пришли к верному (в рамках мифа) выводу, что в любом случае все сводится к гордости: Сатана пожелал не зависеть от бога, а быть источником собственной славы. Разумеется, христианская традиция, апологеты которой сводили роль всех к рабам бога, сочла этот грех главным.