Софроний - Духовные беседы

Дистанция, разделяющая нас, рожденных во грехе, от Бога Святого и Безначального, непомерно велика даже для астрономов, которые живут это космическое бытие с такими страшными расстояниями. Как мы можем «перешагнуть» это препятствие? — Если мы являемся во времени, то, по естественной логике, мы должны умереть. Но вот Господь говорит: «Хочу, чтобы там, где Я, и слуга Мойбыл» (ср. Ин.12:26, 17:24). А Он Сам — Безначальный Бог, и душа хотела бы говорить только о сем принципе персоны, ипостаси в Боге и услаждать наше сердце и ум этим видением Откровения. Однако мы отдадим сейчас первое внимание… тому, как достигнуть сего начала. Логически это невозможно: математический ум говорит, что, сколько бы ни добавляли нулей к числу, все равно оно никогда не достигает безначального и бесконечного. А мы говорим, что «перешагиваем» сие препятствие и что мы созданы для того, чтобы носить в себе этого вечного Бога.

Итак, из этой программы высшего богословия мы переходим к практической жизни нашей. Что мы можем делать каждый день, чтобы приблизиться к этой цели — беспредельной, божественной жизни? С чего мы начнем нашу монашескую жизнь? — С того, чтобы каждый день первой заботой нашей было не совершить греха. Через этот аскетический подвиг — «не совершить греха» — очищается наш ум и сердце и все наше существо от мрака греха. И человек становится способным к непосредственному восприятию исходящего от Бога. Почему я привожу опять наш любимый пример — Силуана? Потому что он получил высшее богословское состояние (уже не как эрудицию, а как состояние ) в одно мгновение. Как мы можем стать, подобно Силуану, восприимчивыми к тому, что исходит от Духа Святого как познание о Боге истинном? — Мы должны беречься от всякой отрицательной мысли о нашем ближнем в маленьком кругу людей монастырского братства… Каждый человек по-разному все воспринимает, и если мы откроем сердце каждому в молитве нашей постоянной, то можем «усвоить» двадцать человек, чтобы жить с ними, как с братом и сестрой. Если каждый из нас является представителем какой-то многомиллионной группы подобных характеров в этом миллиардном человечестве, значит, мы можем жить уже со всеми этими миллионами. Что значит жить с ними? — Носить их в нашей молитве как драгоценное для нас существо. И кончается это тем, что сознание наше перерождается от общения со Христом, Который есть Бог Безначальный и Ипостасный Бог, и Сей Персональный Бог передает нам Свою жизнь. Я применил такое понятие «богослов»: прп. Силуан стал богословом не в школьном понимании этого слова, то есть получив диплом семинарии, академии или тому подобное, — нет! — но в том смысле, когда богословие есть состояние человека, живущего Богом и в Боге. И Бог действует в нем, и человек живет в Боге. Мы можем жить это богословие-состояние, читая Евангелие от Иоанна.

Что же есть то естественное состояние, которое уподобляет Богу-Христу? — Символом нашей веры является Крест: потому что, восходя на Голгофу, чтобы быть распятым по любви к миру за грехи мира, Христос нес в Себе не еврейский род (как того хотели бы евреи), не римлян, не греков, не скифов, а все человечество. И называется оно «весь Адам»: Христос нес всего Адама. И молитва за всего Адама, которая была дана Силуану видением Христа, была такой: «Господи, дай всему миру познать Тебя Духом Святым». На каждый момент, встречаясь с дефектами человека, он мыслил, что все человечество поражено этой болезнью, которую апостол Павел назвал «законом греха»(см. Рим.7:25). И каждый раз, сталкиваясь с преступлениями, недоумениями, гонениями, развратом, — чем бы то ни было, он всегда мыслил так: «Это потому, что они не познали Бога Духом Святым». А если бы познали Его Духом Святым, то, конечно, человечество жило бы другою жизнью. Это была бы неописуемая гармония любви вечной.

Так начинается эта «наука» с очень простого: с терпеливого отношения к каждому человеку. Опыт показал, что даже в браке при самой глубокой любви человеческой невозможно обойтись без конфликтов. А конфликты не мыслятся в Божественном Бытии.

Итак, когда я покину вас, пожалуйста, спасайтесь от этой аберрации — от академических дипломов. Однажды я встретил здесь на дороге нашего монастыря одного человека, который сказал, что он получил звание доктора богословия. И я ему ответил: «Что же вы хотите, это ценится выше, чем святость в нашем омраченном мире».

А к чему привели нас эти школы? — К тому, чтобы вырабатывать стандартные какие-то существа, которые говорят о вещах, никогда не пережитых. Откуда этот мрак в нашей Церкви? Откуда эти расколы?