52
Хождение в баню никто не объявит бестолковым или нелепым, однако, ради воздержания воздерживаться от этого и мужественно, и здравомыслено. Тогда это приятное увлажнение наше тело не изнежит, и не начнем вспоминать о бесславной наготе Адама и разуметь о применении листьев для прикрытия вторичного срама. Недавно вырвавшиеся из жития совершенной погибели более через красоту здравомыслия с чистотой своего тела должны соединиться.
53
Во время недуга нет запрета звать врачей – из человеческого опыта ожидалось сложиться искусству, и издавна лекарства существовали. Неверно надежду о исцелении иметь на них, но – на нашего истинного спасителя и врача Христа Иисуса. Это говорю исполняющим намерение воздержания в монастырях или в городах, из-за невозможности благодаря случающимся несчастьям имения ими согласно любви действия веры непрестанно, и ради в тщеславие и в искушение диавола их не впадения, из-за которых кто-то из них обещает врачей больше не звать. А кто осуществляет отшельническое житие в пустынных местах, среди двух или трех единонравных братьев, в какое бы не впал страдание – с верой пусть приводит себя к одному Господу, исцеляющему наш любой недуг и любую язву – имеет он достаточную после Господа исцеляющую недуги пустыню. Такой относительно действия веры никогда не оскудеет, и более ни в чем выказывание добродетели терпения не обретет, доброй пустыней пользуясь, завесой – чего ради «Бог вселяет единомышленников в дом».
54
Если случающиеся с нами расстройства тела сильно ненавидим, знать должно – душа наша еще порабощается пожеланиями тела и желает материальное довольство, и не только не хочет уйти от благ жития, но и за большое неудобство считает из-за недугов невозможность пользоваться его радостями. А если тяготы недугов она принимает с благодарением – извещается, что от пределов бесстрастия недалеко и смерть по-сути как причину истинной жизни с радостью ждет.
55
Душа разлучиться с телом не захочет, пока ее расположение к видам (природы) не станет безразличным. Все чувства тела вере противостоят и находятся в преходящем – а она хвалит многоценность только грядущих благ. Итак, о деревьях раскидистых и тенистых, о источниках прекрасно текущих и лугах пестрых, и домах благолепных, и родственных схождениях не следует размышлять подвизающемуся; ни, случись, вспоминать честное торжество – но с благодарением пользоваться необходимым и житие вменять в странный путь, пустой от любого плотского расположения: лишь так стеснив нашу мысль, всю ее обратим вслед вечного пути.
56
Что зрение, вкус и прочие чувства, если сверх меры используем их, расхитят сердечную память, поведала нам первая Ева: пока на запретное древо сладко не воззрела – прилежно помнила божественное повеление и покрывалась крыльями стремления к божественному, отсюда не ведая своей наготы, а когда с услаждением древо узрела и с сильным желанием его коснулась, и далее с энергичным удовольствием от плода его вкусила, сразу донаслаждалась до телесного сплетения – как нагая, со страстью соприкоснувшаяся, и по плода мнимой приятности все свое желание отдала вкушению сиюминутного, добавив к своему и падение Адама – и впредь ум человека с трудом может помнить о Боге и о Его заповедях. Мы же, с непрестанной памятью о Боге всегда в глубину нашего сердца взирая, пусть как подслеповатые на глаза идем этим жизнелюбивым путем; хранение всегда неоперенным устремление своих очей – для философии поистине духовной. Этому учит нас и многоискуснейший Иов – «если пошло в след ока сердце мое». Этот принцип бывает признаком отличного воздержания.
57
Всегда пребывающий в своем сердце отступает от радостей жития: духом идя, желание плоти уведать не может и далее совершает путь под охраной добродетелей, добродетели имея «стражами чистоты града»; и впредь бесполезны выдумки бесов на его счет – пусть иногда стрелы вульгарного влечения и достигнут окон естества.
58
Когда радостей земли душа наша более не вожделевает, часто уныние вкрадывается в ее ум – с удовольствием держаться мысленного служения не позволяя и не оставляя ясное пожелание грядущих благ, и слишком обессмысливая временную жизнь как достойного дела добродетели не имеющую, и само внимание уничижая как многим другим по достоинству данное, однако, совершенно ничего не обещающее значить для нас. Этой уморяющей и разленяющей страсти мы избежим, если для нашей мысли поставим очень тесные границы, взирая только на память о Боге. Так вернув свою теплоту, от этого неразумного разлада ум сможет уйти.
Читать дальше