Сергей Пилипенко - Крестоносцы

– Почти, ничего, – свободно делился с ней своими маленькими тайнами мальчик, – только иногда как будто я поднимаюсь вверх. Вернее, чувствую, что поднимаюсь, – поправился он.

Мать непонимающе смотрела на него, но потом, призывая к себе, брала его в свои объятия, и они подолгу сидели, вот так друг к другу прижавшись.

Казалось, и не было для них более другого счастья, чем вот так просто жить и радоваться хоть и небольшому, но все-таки успеху своей выживаемости в огромной пустоте их пространственного измерения.

Только один раз, как-то в ночи, Мария слышала грохот телег и шум передвигающихся людей.

«Наверное, еще какое-то племя покинуло свои места», – думала она, но даже не пыталась пойти посмотреть, кто это. Жизнь вдали от людей наложила на нее свой отпечаток.

Теперь, она их просто боялась, ибо они могли принести ей вред и искалечить ее маленького сына.

Ее вполне устраивало то, что они здесь жили одни. За это, довольно длительное пребывание в чужих краях, она научилась многому и даже приумножила свои богатства, подобрав дней через пять после услышанного ею шума еще шесть таких же динариев.

Для нее это уже было богатство.

Конечно, здесь оно не нужно, но в городе или в поселении всегда пригодится.

Не знала, правда, Мария, когда покинет эти места, но в душе всячески оттягивала это время до более спокойных времен. Хотя, как она могла бы узнать спокойно оно или нет, ведь никакой связи с другими у нее не было.

Мария научилась сажать и даже частью обрабатывать те плоды, которые первоначально хотела выбросить.

Теперь, у нее был свой участок, очищенный от камней и лишней травы, дающий возможность насеять горох, вырастить те плоды и даже посеять немного овса, зерна которого она насобирала на давно заброшенных участках.

Деревья давали ей свои плоды, а растущие кустарники в этом помогали.

Казалось, что сама Земля заботится о ней с сыном, и последнее время они вообще не бедствовали, а жили вполне нормально.

Мария даже немного прибавила в весе и чуть-чуть посвежела на лице. Молока им вполне хватало на двоих, а остального – тем более, если учесть, что козе теперь они заготавливали гораздо больше, чем в первый год их изгнания.

Мария никогда не говорила мальчику, почему они здесь, но, казалось, его этот вопрос вообще не интересовал.

Лишь однажды он как-то спросил:

– Мама, а что, людей больше нет на Земле?

– Почему же, сынок, есть, – отвечала она, – но мы просто от них далеко.

– И что, нельзя дойти? – удивился мальчик. – Земля такая большая?

– Не знаю, сынок. Наверное, большая. Сколько мы здесь живем, я еще никого не видела. Но раньше, до того, как мы здесь оказались, нас было много, и прошли мы очень много. Шли день и ночь, и вот сколько, – и Мария показала на пальцах несколько раз количество месяцев пути, – один палец – один месяц, – продолжала объяснять она.

– Значит, вы шли девять месяцев? – уточнил мальчик, к этому времени обучившийся элементарному счету.

– Да, сынок, выходит девять, – с грустью отвечала она.

– А почему вы шли сюда? – спросил после небольшого молчания сын.

– Не знаю, – честно отвечала мать, – так говорил наш поводырь. Он говорил, что есть такая земля, где нет беды и где есть много соленой воды. Это море, – продолжала она объяснять.

– Мope, – повторил и о чем-то подумал мальчик.

– А почему мы остались здесь?

– Я заболела и отстала ото всех, – немного приукрасила Мария давно прошедшие времена.

– А что, никто не мог помочь? – снова спросил сын.

– Понимаешь.., – немного замялась мать, – у всех свои больные: и дети, и взрослые, а я ведь одна, у меня не было никого. Вот и отстала ото всех.

Мальчик долго смотрел на мать, явно не понимая такого ответа, но ничего не оказал, видимо удовлетворив свое детское любопытство.

По времени они больше к этому вопросу не возвращались. Прошло еще несколько лет.

И снова, как прежде, они жили одни в этой огромной полупустынной местности. Мальчик подрастал, и понемногу его детский ум преподносил матери сюрпризы. Когда ему исполнилось семь лет, он сказал:

– Мама, я знаю, почему мы здесь.

– Почему же, сынок? – все так же ласково, окружая заботой и вниманием, отвечала Мария.

– Потому, что другие не взлюбили тебя за то, что ты одна. Меня ведь не было, правда?

– Да, правда, сынок, – с горечью отвечала мать, прижимая сына к груди, – но ты не волнуйся. Подрастешь, мы вернемся к людям.

– Ты их боишься, мама, правда? – и сын смотрел ей прямо в глаза. – Они тебе сделали много плохого, и ты не хочешь их больше видеть? – продолжал спрашивать мальчик.