Елена Шарни - Фэйк

Нет, когда они орут – это тоже плохо. Я продолжила разыгрывать из себя Швейцарию и сохранять нейтралитет.

– Может, пока без радио?

Чарли кивнул.

– Хорошо, тогда я спою. Что-то из последнего…

– Остановите, если он запоет, то меня сразу стошнит.

Швейцария! Швейцария! Швейцария!

– Пакетик дать?

– Чарли! Тина! – я опять придвинулась вперед и бросила уничтожающий взгляд на эту парочку – Мне сейчас предстоит уик-энд с кучей родственников, большую часть из которых я лицезреть не хочу, они будут меня тискать и доставать, а их допросы, как всегда – почище допросов в гестапо. И да, милый Чарльз, тетя Бекка тоже там будет, та самая, которая рассказывает всем историю про то, как ты написал на ее ковер и дядя Эдгар, что норовит пристроить тебя на «настоящую мужскую» работу, что на скотобойне, поэтому советую глубоко над этим задуматься и внимательно смотреть на дорогу.

– Ты написал кому-то на ковер? – изумленно спросила Тина

– Мне было три года – сквозь зубы проговорил Чарли.

Наше семейство Льюисов было в чем-то примечательным. После переезда в Сан-Франциско из Огайо, родители умудрились не только не растерять всех своих друзей, но и завести кучу новых. Выйдя на пенсию, они решили перебраться загород – в чудный дом, где можно легко дышать и растить внуков, коими мы с братом совсем не спешили их обзаводить.

Мой отец всю жизнь проработал учителем музыки в консерватории. Сейчас он занимался частными уроками лишь с теми, в ком заметил «божью искру». И тем ребятам было нелегко, по себе знаю. Ведь я помню, будто это было вчера, когда Фрэнк Льюис уверовал, что такая искра есть во мне и как я провалилась в восьмом классе на конкурсе талантов, выйдя на сцену и не выдавив из себя ни звука. Ох, до сих пор дрожу, вспоминая это. Хорошо, что Чарли посвятил себя музыке.

Моя мать, в противовес спокойному и творческому отцу – была хватким и цепким адвокатом. Настоящей акулой, способной вывести на чистую воду любого, а кому надо дать пинок под зад. Вот ей возвращение в пригород далось нелегко. Поэтому, Сьюзан Льюис занималась теперь не только совершенствованием технологий приготовления пирогов, но и периодически устраивала настоятельные юридические консультации всем соседям и знакомым. Даже если они этого не просили. Особенно, если не просили.

– Шейла, две фотографии твоего бывшего и его новой разукрашенной фифы и мы обдерем его как липку, не переживай! – я услышала мамин голос, доносящийся с лужайки, даже прежде чем мы вышли из машины. Это она наставляла свою очередную клиентку. Да, моя мать ложь нутром чует. Поймет ли она с первого взгляда, что ее дочь вот уже несколько месяцев живет в такой прекрасной и сладостной лжи, что это уже тянет на мелкую уголовщину?

Глава 11

– А теперь поклянитесь самым святым что для вас есть, ты, братец, майкой Брюса Спрингстина с автографом, а ты, подруга, собранием сочинений Пабло Неруды, что никогда и ни за что не расскажите никому на барбекю про Рауля де ла Росса и обо всем, что с ним связано!

Тина и Чарли подняли ладони и торжественно сказали – клянусь!

Такой клятвы я потребовала из них, перед тем как наша машина затормозила у дома родителей. И теперь мне оставалось лишь надеяться.

Первым из авто выпорхнул Чарли.

– Чарльз, сыночек! Ты похудел! – заявила мама с порога. Брат нахмурился. Маме бесполезно объяснять, что пухлых инди-рокеров в мире не бывает. А еще он ненавидел, когда к нему обращались по полному имени – это был верный признак, что у него неприятности из серии: – Чарльз, ты опять разбил соседское окно! Или – Чарльз, что это за девушка ночует в твоей комнате?!

Зато мама его полное имя просто обожала. Ведь именно она его придумала. Чарльз стал Чарльзом в честь любимого папиного писателя – Чарльза Диккенса и собственно принца Чарльза, мама долго ходила под впечатлением от его свадьбы с Леди Ди.

Да, кстати, меня назвали Вирджинией в честь бабушки, а не в честь штата. Интересно, а если бы родители действительно решили увековечить таким образом какой-либо штат? Мне всегда казалось, что они непременно тогда достали бы огромную карту и дротики для дартса. Куда попадет – так меня и назовут. Только вряд ли я тогда была бы Вирджинией. Скорее уж Дакотой или Филадельфией, а может и Уругваем. Кто знает, насколько дрогнула бы их рука. В любом случае, мне все равно как меня называют полным именем или нет. Мне даже нравится Вирджиния, ведь так звали героиню обожаемой мною сказки «Десятое королевство».