Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Это не так, — покачал головой Ханбеков. — Тебя выдвинул народ.

— Нет, это так. Другое дело, что, оказавшись заведующей Дворцом культуры, я стала работать не за страх, а за совесть.

— Вот именно! Не важно, как человек выдвинулся, важно, как он работает, какая от него реальная польза. Ты многое сделала для всего района. Тебя узнали и полюбили. Чего тебе еще надо?

— Мне надо разоблачить эту банду! Только тогда я буду считать, что искупила свою вину перед людьми.

— На самом деле ты уже давно борешься против них. И они это, по-моему, чувствуют.

— Что же вы мне посоветуете?

— Мой главный совет — будь осторожна! Эти люди способны на все. А с решительными действиями обожди до моего выхода на работу. Я все обдумаю, и тогда мы предпримем кое-что совместными усилиями.

— А не будет поздно?

— Для чего?

— Да вы посмотрите — ночными зикирами, дальними паломничествами, неумеренным беганием люди разрушают свое здоровье; Абдулрешид, говорят, при смерти: по всему району валяются снулые сектанты…

— Но ведь все это власти знают. Им известно и о Жуме, и о существовании секты и ее делах. И меры уже принимаются. Наша помощь будет действенной лишь в том случае, если мы поможем схватить Жуму, указать место, где он скрывается.

— Вы, пожалуй, правы, Сату Халович, — согласилась Тумиша.

Уже стемнело, когда Тумиша подошла к своему дому. Дверь оказалась открытой. Странно! Разве она не запирала ее? Тумиша осторожно вошла в дом. Все тихо. В прихожей, в кухне никого. Она заглянула в комнату. Жума! Он сидел на диване с какой-то книгой в руках.

— Ты опять здесь? — с плохо сдержанным раздражением спросила Тумиша.

Жума захлопнул книгу и положил ее на стол.

— А где же мне быть? — он льстиво улыбнулся. — Во-первых, уже поздно. А во-вторых, ведь я пришел не к кому-нибудь, а к собственной жене… Скажи, пожалуйста, я очень смешно выглядел на этом складе? Это может повредить моему престижу, если кто-нибудь опоздал меня.

— Ты выглядел прекрасно. Я бы даже сказала, величественно. Старушки, что лежали по бокам, лишь оттеняли твое величие… Послушай, тебе все-таки лучше уехать. Твоя «Волга», наверное, где-то здесь неподалеку?

— Неподалеку, дорогая.

Тумиша открыла дверь в чулан. Он был пуст.

— Ты забрал все книги?

— Да, забрал. Они лежат в машине. Но я хочу сегодня забрать из этого дома кое-что еще.

— Еще? Наряды, которые ты мне дарил? Но они у меня на той квартире, в Малхан-ирзе. Приходи туда.

— Наряды мне не нужны, — жестко сказал Жума.

— Тогда что же?

— Ты сама!

— О! — Тумиша засмеялась, хотя ей было не так уж весело: она знала этого человека, знала, что он может пойти на все. — Почему ты решил, что я пойду с тобой?

— Ты моя жена. Я твой муж.

— Жума, не смеши меня! Какой ты муж, если…

— Да, я не выполнял долгое время кое-какие супружеские обязанности…

— Кое-какие! — всплеснула руками Тумиша. — Да самые существенные, чтоб ты знал, раб божий!

— Но с этим покончено, — отрезал Жума.

— Что, удалось поправить дело? — уже без притворства засмеялась Тумиша. — Какое снадобье помогло?

Жума в волнении встал с дивана и зашагал по комнате. На левой ноге у него болталась бирка с номером, он попробовал оторвать ее, но это ему не удалось, он продолжал ходить, гневно побрякивая биркой.

— О, сколь далеко зашло твое падение! — он схватился за голову. — Какой легкомысленной болтовней ты оскверняешь свои прекрасные уста — уста супруги посланника аллаха! Но я и здесь спасу тебя, как два часа назад спас от ножа Жебира.

— Я тебя, между прочим, тоже спасла, заставив притвориться спящим, — усмехнулась Тумиша. — Так что мы квиты. И больше спасать меня не надо.

Жума вдруг резко обернулся, подошел к Тумише и бухнулся перед ней на колени.

— Звезда моя во мраке ночи! — торопливо, страстно заговорил он. — Я буду не только твоим высококачественным мужем, но и рабом. Все богатства Чечено-Ингушетии и сопредельных земель я положу к твоим ногам. О луноликая!..

Тумиша смотрела сверху вниз и видела лысеющее темечко святого шейха, его согбенную спину, нелепо откинутую волосатую левую ногу с задранной штаниной и бирку на ней.

— Опомнись, гражданин Хушпаров, — презрительно сказала Тумиша. — Было время, когда я действительно считала тебя своим спасителем и благодетелем, молилась на тебя, трепетала при одном звуке твоего имени, помогала тебе во всех твоих грязных делах. Но эта пора прошла. Теперь мы с тобой хорошо узнали друг друга. У меня сейчас лишь одна забота — как искупить свою вину перед Товсултаном, Салманом, Кесират, Сапарбиевым, перед всем аулом, перед всем совхозом… Вставай и убирайся прочь!