Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Ба! Да это кабан! — первый разобрался Сапи. — А там, смотри, появляются из кустов люди с ружьями. Это бригада учителей по убиению кабана-вредителя. Ее возглавляет дедушка Хамид. Вот и он!

— Ах, не спутали бы они нам всю игру! — сквозь зубы процедил Бирка. — Пронеси, аллах!

Через несколько мгновений кабан и его преследователи исчезли с экрана.

— Ну, дальше, — Сапи не терпелось узнать продолжение рассказа.

— Когда я был у шейха, — Бирка отошел на шаг от валуна и отстранил напарника — как раз получили известие, что Фишер явился в Рейкьявик. Жума от удовольствия потирал руки. Сообщили, что Фишер завалился спать, а переговоры от его имени начал какой-то священник в рясе.

— Минутку! — Сапи немного прибавил в транзисторе громкости. — Спортивные новости… Как раз! Это вдохновит нас перед началом операции.

Мягкий женский голос, рассказав о некоторых спортивных событиях дня, наконец с особой значительностью сообщил: «А теперь о шахматах»…

— Что она там врет?! — Бирка стукнул кулаком по приемнику, но женский голос все-таки договорил:

— Точно проведя эндшпиль, чемпион мира Борис Спасский на пятьдесят шестом ходу вынудил Фишера признать себя побежденным.

Бирка схватился за сердце и со стоном повалился на землю. А Сапи был в смятении: он думал и говорил всем об этом, что хочет победы Фишера, но вот победил Спасский и — о, ужас! — Сапи в душе этому рад! Он не успел до конца разобраться в своих чувствах, как на экране телевизора опять что-то появилось.

— Бирка! Вставай, машина! Они едут!

Действительно, это была машина Приходченко. Она все ближе, ближе…

— Что делать, Бирка? Вставай же, несчастный! Ведь впереди еще двадцать три партии. Вставай!

Но Бирка не мог подняться.

Вот машина исчезла с экрана и уже стала видна на дороге. Еще несколько секунд, и надо будет толкать валуны.

Сапи вдруг не захотелось это делать. Но тут Бирка конвульсивно дернул ногой, она ткнулась в один валун, тот задел соседний, от движения зашевелился третий, и все они, бешено увеличивая скорость, ринулись вниз, на машину…

В комнате, где посетители ждут разрешения навестить больных, много народа. Здесь Кесират — жена Товсултана и его дочь Санет, здесь старая Калимат — вторая мать Салмана, здесь Приходченко и Саша, товарищи Казуева и Салмана по работе, комсомольцы совхоза. Слышится приглушенный тревожный говор.

— Что говорят врачи? Действительно у Товсултана перелом позвоночника?

— Тише! Ведь рядом его жена и дочь. Никакого перелома нет. Кажется, он всего лишь крепко помят. А Салман? Мне говорили, у него проломлен череп.

— Не знаю, не знаю…

— А что известно о состоянии следователя!

— Разное говорят, разное…

— Но как это все случилось? С чего валуны вдруг полетели вниз?

— Это загадка. Есть основания предполагать, что они полетели не сами. Им кто-то помог.

— Остогпируллах! Но кто?

— А вы помните, недавно исчез целый дом. Вроде бы мистика, но ведь факт налицо. А стрельба из ружей по Салману? Если есть силы, которые уносят дома и палят из ружей, то что этим силам стоит толкнуть с горы камень.

— Значит, вы думаете — покушение?.

— Не хотелось бы так думать, но…

— А что стало с машиной?

— Они успели выскочить, а машину последним самым большим валуном сбило в пропасть.

— Неужели это дело рук сектантов?

— Вполне возможно. Они же фанатики!

— Так надо судить за это! Самым суровым судом.

— Прежде требуется доказать, что это они.

— Разве я затем растила и лелеяла моего мальчика, моего дорогого Салмана, чтобы он погиб под каким-то подлым обвалом?

— Не плачьте, дорогая Калимат, Салман скоро к вам вернется. Поверьте, вернется.

— Надо им сообщить, что Спасский выиграл первую партию. Это поможет лучше всякого лекарства.

Внезапно открылась дверь, и на пороге появился Салман. Голова у него забинтована, левая рука на перевязи.

Первой с необычайным для ее возраста проворством к нему кинулась Калимат:

— Салман! Ты жив! Что у тебя с головой? Почему этот бинт? Рука сломана?

Салман обнял здоровой рукой старушку, улыбнулся.

— Все в порядке, мама. Я получил лишь несколько царапин.

— Привычка! — радостно воскликнул Приходченко. — Пули его не берут, в воде он не тонет, в объятиях вдовушек не гибнет, и валуны от него отскакивают, как горох от стены.

— А Товсултан? Говорили бог знает что…

— Что именно? — заинтересовался Салман.

— Что чуть ли не пополам…