Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Да, моя милая, запрограммировано, — ответил святой шейх. — Если обстоятельства сложатся благоприятно, ты станешь даже не заместителем, а самим заведующим.

— Но я же не справлюсь! — ужаснулась бедная женщина. — Мне и в Доме культуры-то не по силам…

— Видишь ли, — Жума погладил ее по голове, — чтобы работать в Доме культуры, действительно нужно известное образование, навык, опыт. А в райисполкоме дело надо поставить так, чтобы ты лишь появлялась по утрам, давала руководящие указания и, сказав, что едешь в совхоз или на предприятие, исчезала. Будет считаться, что ты на местах крепишь связь с массами или осуществляешь живое руководство. В зависимости от обстоятельств в ход пойдут те или другие формулировки. Формулировок этих, слава аллаху, хватает. Как сур в Коране…

— А как же товарищ Сапарбиев? — смущенно спросила Тумиша. — Мне не хотелось бы его вытеснять, он так хорошо относится ко мне.

— Откуда я знаю, что завтра случится с товарищем Сапарбиевым, — загадочно проговорил Жума. — Может быть, его повысят или понизят. В конце концов он, как и все мы, ходит под богом. В этом мгновенном мире все во власти аллаха…

— А тебе самому сейчас ничего не угрожает? — с тревогой спросила Тумиша.

Жума нежно посмотрел на молодую женщину: ее тревога тронула его суровое сердце.

— Кто-то донес, что я приобщаю людей к святой вере. Есть подозрение на Товсултана Казуева, прославленного животновода. Ведь это он когда-то попросил меня быть сторожем на ферме, которую построили на склоне горы. Он слишком близко меня наблюдал и, вероятно, слишком много знает.

— Неужели Казуев? — задумалась Тумиша.

— Из-за этого доноса я перешел на нелегальное положение. Мое убежище вполне надежно. Надеюсь, ты скоро посетишь меня там.

— Ах, если бы! — невольно вырвалось у Тумиши.

— А пока у меня к тебе просьба. У Саши Легаевой находится мой чемодан с текстами молитв самых великих шейхов за всю историю ислама. Эти молитвы мне очень дороги и очень нужны. Сегодня ночью к тебе придет Абдулрешид и вместе вы сходите за чемоданом. Пусть он побудет у тебя несколько дней. Запомни: это строжайшая тайна.

— Я сделаю все, как ты велишь, мой невообразимый супруг! — в экстазе воскликнула Тумиша.

— А кроме того, помни, что Сапарбиев, которого ты жалеешь, очень зорок и умен. По-моему, он слишком внимательно приглядывается к тебе. Хорошо бы найти факты, которые его компрометируют. Не берет ли он, например, взятки? Не придерживается ли адата? Не замешан ли в каких спекуляциях? Вот тогда бы мы его зажарили на медленном огне…

Следователь областной прокуратуры Абуталипов, приехавший в Малхан-ирзе три дня назад, сидел, обхватив голову руками, в одном из кабинетов райисполкома, отведенном ему для работы. Перед ним на столе — груда бумаг. В кресле напротив — Ханбеков. Вид у следователя измотанный и печальный.

— Черт знает что! — с отчаянием восклицал он. — Я приехал сюда с соблюдением всех мер предосторожности, можно сказать тайно, но о моем приезде все-таки как-то разнюхали, и вот, ежедневно увеличиваясь, идет поток жалоб, анонимок, заявлений, разного рода «сигналов»… А я же и так привез сюда целый портфель подобной литературы. Какой-то проклятый район! Единственный во всей республике… И как только людям не надоест! Ведь за каждым «сигналом» следуют допросы да опросы, комиссии да проверки… Это же должно бы утомлять, надоедать. Ан нет! Что вы-то, отцы района, думаете обо всем этом?

— Да, вы правы товарищ Абуталипов, — Ханбеков выпрямился в своем кресле, чтобы следователь лучше видел его из-за бумаг, — жалоб и заявлений поступает столько, что хоть открывай счетно-вычислительный центр. И я вам прямо отвечу, почему это происходит. По штату у нас в районе прокурор один, а желающих быть прокурорами — тысячи! По штату у нас председатель райпотребсоюза один, а тех, кто хотел бы занять эту должность — десятки тысяч! Директор конторы Заготскота опять-таки один, а жаждущих руководить заготовками мяса — сотни тысяч!.. Вот в этом-то все и дело! А где взять столько высоких штатных должностей для жаждущих и алчущих, чтобы они сидели в мягких креслах, вкусно ели, сладко пили?

— Позвольте, товарищ Ханбеков, — нахмурил брови следователь, — но ведь по всей стране, во всех районах у нас по одному прокурору, по одному председателю райпотребсоюза, по одному…

— Да, но у нас местные специфические условия, — перебил Сату Халович, — с которыми не считаться нельзя. Может быть, у нас в районе вода какая-то особенная или микроклимат, уж я не знаю, но факт налицо — пишут и пишут. И ведь до какого вздора дело доходит! Об одном из тишайших жителей в районе, а может быть, и во всей стране, написали, что он шейх, что у него тонны золота, миллионы денег и тому подобное. Жума Хушпаров, сторож животноводческой фермы — шейх-миллионер, а его партнеры по домино — мюриды! Какая чепуха! Но делать нечего — пришлось заняться проверкой. Мы всех подняли на ноги. И что же? Конечно, никакого золота у Жумы не оказалось, денег — тоже. И сам он не святой шейх и никакой не мулла, а рядовой советский грешник. Но он не выдержал груза тяжелых подозрений и куда-то уехал. Может быть, где-то в степях Калмыкии пасет теперь овец, осуществляет свое право на труд, гарантированное ему нашей конституцией… О аллах всемогущий, нашли где шейха искать! Впрочем, за его сегодняшнее поведение я не отвечаю. Может быть, он вовсе и не пасет овец, а грабит калмыцкие банки. Но тут, скажу откровенно, я его понимаю: от такой обиды можно дойти и до ограбления банков!