Что уж совсем озадачило Диму — толкающим перстом определил — материал влажный. «Нет, руки в туалете я о рубаху не вытирал, — вспоминал Дима. — Неужели намочил?..» И ускорил работу указательного.
Женщина видела возню у ширинки и чувствовала себя неловко. Поэтому старалась не выказывать жгучего интереса к происходящему. Голова ее была индифферентно обращена к окну, будто мысли, возникающие у корней золотистых кудряшек, витали в далеком романтическом далеке. И аллергенная действительность: тополиный пух за окном, нервные выкрики кондуктора, толчки соседей по электротранспорту в бока и спину, — все это словно бы отскакивало от нее, как от стенки. Выдавали женщину карие очи, они косили на ширинку так, что зрению грозила нешуточная опасность.
«Ничего себе, — думала она, выворачивая глаза на скрывающийся в глубине джинсов платок, — вроде приличный мужчина…»
Женщину разбирало страшное любопытно: зачем попутчик на такую ерунду позарился? Извращенец что ли? И одновременно было жалко платка. Почти новый. А впереди целый вечер — рукавом что ли вытираться? Женщина ехала к подруге на день рождения. Но ведь не возмутишься на весь троллейбус: зачем чужую собственность в свои штаны засовываете? Люди вокруг. Черте что подумают.
Дима продолжал манипулировать пальцем в ширинке. Платок — по большому счету это был платочек — в заталкиваемое место пролазил с трудом. Просвет между пуговицами разработчик штанов оставил маленький. Кроме этого, джинсы были узковаты в бедрах, результат беспримерочной покупки, что создавало дополнительные трудности. Но Дима упорно пропихивал платок в щель.
Когда лишь уголок белоснежной материи остался торчать из нее, женщина, разозлившись на себя за нерешительность, коснулась плеча похитителя:
— Зачем так поступаете?
— Как? — испуганно округлил глаза Дима, при этом успел поставить последнюю точку в задачке с ширинкой.
— Зачем вы это сделали?
— Ничего я не делал! — Дима поспешно поднялся с места и запротискивался к выходу.
— С виду приличный мужчина, — обиженно сказала обворованная.
— Все они только с виду мужчины, — поддержала ее кондуктор, — а как билеты брать, сразу импотенты.
— У меня проездной, — огрызнулся Дима и выскочил из троллейбуса на две остановки раньше срока.
«Дуры, — думал, ожидая на солнцепеке следующий троллейбус, — будто у самих сорочки никогда из-под платья не торчат, или из декольте ничего не вылазит».
У двери своей квартиры Дима, перед тем как нажать кнопку звонка, проверил карманы — нет ли чего-нибудь лишнего, только потом поднял руку к кнопке. Хотелось поскорее сорвать с себя мокрые от пота рубашку, джинсы и встать под душ…
Джинсы начал снимать с порога. На глазах у Оксаны.
Та застыла столбом, когда из расстегиваемой ширинки выпал платок. Батистовый, с кокетливыми кружавчиками. От него за версту несло духами.
Бараном на новые ворота Дима уставился на сугубо женский предмет.
— Листья тополя падают с ясеня, — нехорошим тоном сказала Оксана. — Только не гони, на работе в честь 1-го апреля подсунули.
— Я думал рубашку затолкал, — с идиотской улыбкой сказал Дима, — оказывается, сопливчик.
— Хорошо, что не бюстгальтер! Кобель! Что — в качестве прокладки она тебе положила?! Или для невстанихи на других?!
Оксана не закрывала рот два дня. Не верила ни единому оправдательному слову. «Тебя мало в колодце утопить!» — кричала. Но все же дала неделю на розыски свидетелей: хозяйки платка и кондуктора.
Дима усиленно ищет. Хотя совсем не уверен, видела ли кондуктор, что он толкал в ширинку. А приводить в свидетели одну смазливую владелицу батистового платка из брюк — лучше сразу в колодец на даче прыгнуть.
С ГОЛОВОЙ НЕ ДОГОВОРИВШИСЬ…
Егор Куколяшев, сосед Николая Целуйко по гаражу, шесть жен сменил. «Шесть ходок сделал», — смеется.
Он бы и на седьмую пошел в поисках идеала, уже начал поговаривать о перемене слагаемых в семейной сумме, как инфаркт приласкал. В объятиях у потенциально седьмой не выдержало сердце любовной истомы.
Слава Богу, не до смерти. А все одно — стал Егор как та бодливая корова, которая сызмальства комолая. На языке инфаркт рубцов не оставил. В обществе женщин молотил им — только успевай комплименты с ушей смахивать. В остальном наблюдались последствия.
Например, с передвижением в пространстве. Стоило Егору разогнаться нормально ориентированным способом — носом вперед, — в грудь как гвоздь вбивали. Впору волком выть. Хоть ложись и помирай. Но живи, сколько влезет, если передвигаться пятками вперед. Никаких тебе гвоздей.
Читать дальше