Джон Барт - Конец пути

— Я не вижу особых признаков силы в этой заранее спланированной кавалерийской акции. Глядя со стороны, можно подумать, что ему хочется, чтобы у нас с тобой завязалась маленькая такая интрижка.

Ренни даже глазом не повела.

— Он настолько силен, что может себе позволить время от времени выглядеть слабым. Таких сильных людей вообще больше нет.

— Он суперскаут, всем скаутам скаут, — радостно согласился я.

— Даже и в этом, — сказала Ренни. — Он такой сильный, что даже может иногда себе позволить быть карикатурой, пародией на силу, и ему плевать. Мало кому такое по плечу.

— А я, в таком случае, приглашен на роль адвоката дьявола? Что ж, из меня выйдет чертовски хороший адвокат дьявола.

Ренни как-то занервничала.

— Не знаю… Тебе это может не понравиться, Джейк. Я правда не знаю, почему ты произвел на Джо такое впечатление. Его никто раньше не интересовал — у нас совсем не было друзей, они нам были просто не нужны, — но после твоего собеседования он сказал, что ты ему интересен, а после первых нескольких ваших с ним разговоров он вообще был как-то очень возбужден. Мне он сказал, что для меня будет полезно поближе познакомиться с первоклассным умом, совершенно отличным от его собственного, но было, кажется, что-то еще.

— Я польщен, — сказал я и сам себе не понравился, потому что это была правда. — А тебе показалось, там было что-то еще, просто потому, что сама ты во мне ничего первоклассного не углядела?

— Да ну тебя к черту. Что меня иногда в тебе пугает, знаешь: очень часто ты как раз и не являешься противоположностью Джо — наоборот, ты слишком на него похож. Я от каждого извас даже слышала совершенно одинаковые фразы, в разное время, независимо друг от друга. Ты часто исходишь из тех же самых посылок. — Вот уже несколько минут, как Ренни начала нервничать и, пока говорила, нервничала все заметнее. Наконец ее прямо-таки передернуло. — Джейк, ты мне не нравишься!

Это меня охладило: одна только фраза, и всякое внутреннее неудобство как рукой сняло, и настроение волшебным образом переменилось. Я был теперь сильный, спокойный, немного мрачноватый Джейкоб Хорнер, не имеющий ничего общего с тем напыженным от собственной умности пижоном, который только что выслушал эту поучительную историю любви. Я улыбнулся Ренни.

— Я надеюсь, что Джо вовсе не этого добивался, — сказала она. — Мне и самой это не нравится. Я не хочу быть несправедливой к тебе, Джейк, но, знаешь, месяц назад я чувствовала себя много увереннее и более счастливой, что ли, — пока мы не встретили тебя.

— Скажи об этом Джо.

Зажмурилась, замотала головой — совсем не весело.

— Джо слишком на меня полагается, а я не дотягиваю, — сказала она коротко. — Я уже чувствую себя виноватой, что рассказала тебе так много. С моей стороны это была слабость: почти как если бы я ему изменила.

— Давай я сам ему скажу, — предложил я. Ренни прерывисто вздохнула и покачала головой.

— Вот видишь? В том-то все и дело. Я не могу сказать тебе, чтобы ты не говорил, но если ты скажешь, я пропала. Я никогда его не догоню.

Я видел, и очень ясно: малая толика прежней Ренни Макмэхон уцелела и пыталась навести мосты.

— Но ты же не могла не понимать, что будут люди, которым весь План Моргана покажется одной большой хохмой.

— Конечно, понимала. Но это были бы просто некие «люди». Меня действительно испугало, что вот приходит человек, который признает логику Джо и все его посылки — наши с ним посылки, — понимает их, признает их правильность, а потом смеется над нами.

— Может быть, именно этого Джо и добивался.

— Может быть, но тогда, выходит, он меня переоценил! Я такие вещи не могу принимать спокойно. Он может, и его это не слишком беспокоит — помнишь, когда он говорил о развитии физических навыков у детей, а ты взял и предложил, чтобы они научились сами застегивать себе пижамы? Я это и имела в виду, когда сказала, что он может себе позволить выглядеть карикатурой на самого себя, — все эти мелочи вокруг него, над которыми ты все время издеваешься. Когда ты это предложил, я испугалась, по-настоящему испугалась. Я не знала, что он станет делать. Господи, Джейк, он ведь иногда бывает совершенно бешеный! Но он рассмеялся и сделал по-твоему, только и всего.

— Ренни, да ведь он тебя до смерти запугал. Это из-за того случая, когда он тебя ударил?

Всякий раз, когда я ей об этом напоминал, она принималась плакать. Удар-то вышел посильней, чем то казалось Богу.