Виктор Шендерович - Книги - Все тексты

— ЕЛЬЦИН. Вы уж простите…

— Как простить? Это же варварство!

— ЕЛЬЦИН. Да вы, понимашь, долги простите! А по части лечения мы уж как-нибудь сами…

— А права человека! Как же права человека!..

— ЕЛЬЦИН. Очень просто. У нас и прав нет, и людей практически скоро уже не будет. Так что — не валяйте дурака, а простите, пока не поздно, долги…

ГРАЧЕВ. Слушай, а уж забыл: диагноз в последний раз какой поставили?

ЕРИН. Мне?

ГРАЧЕВ. Твой диагноз на тебе написан. Ей!

ЕРИН. Наше дело кровь пускать. А диагноз пускай другие ставят.

КОЗЫРЕВ. Мы — ее диагноз…

ЕРИН. Правильно! От чего лечим, от того пускай и умирает! А то непорядок получается…

ГРАЧЕВ. Слушай, коллега, че-то, я гляжу, она у нас совсем плохо выглядит… Может, отправить ее, Расею-матушку, от греха подальше, на Запад, а? Первым самолетом, как Солженицына! А?

КОЗЫРЕВ. Солженицын здесь давно!

ГРАЧЕВ. Здоровый вернулся?

КОЗЫРЕВ. Не то слово!

ГРАЧЕВ. Вот видишь!

ЕРИН. С ума ты сошел! На Запад отправлять — это ж сколько валюты нужно! А у нее, у матушки, в кармане шаром покати…

ГРАЧЕВ. Так еще, помню, оставалось на донышке…

ЕРИН. А ремонтик во врачебной комнате кто делал? Паркетик швейцарский, мрамор каррарский… А турки-строители? А на операцию по восстановлению конституционного здоровья сколько уже ушло! А ты говоришь — валюта…

ГРАЧЕВ. Нету, значит?

ЕРИН. Не то чтоб совсем… Но на нее — нету.

КОЗЫРЕВ. Так может, тогда на Восток ее, болезную? К китайцам?

ЕРИН. За что?!

КОЗЫРЕВ. Ну так… Иглоукалывание там. Народная медицина…

ГРАЧЕВ. Это еще смотря какой народ. А то так уколешься…

ЕРИН. А что? И к китайцам! Тяньаньмень ее, матушку нашу Расею — и все дела!

ГРАЧЕВ. Не выйдет.

ЕРИН. Почему?

ГРАЧЕВ. У нас свой путь.

ЕРИН. Куда?

ГРАЧЕВ. Все туда же. Но свой.

ЕРИН. На восемь букв?

ГРАЧЕВ (посчитав). Меньше. Но, главное, путь совершенно неповторимый!

ЕРИН. А то бы, братцы, правда — Тяньаньмэнь ее, и никаких проблем! Эх, только где взять столько китайцев, чтобы потом еще и работали?

ГРАЧЕВ. Но что-то же надо срочно предпринять, хоть понарошку…

ЕРИН. Да, а то нас сейчас из больницы-то, из кабинетов повыведут!

ГРАЧЕВ. А-а, не хочется из кабинета?

КОЗЫРЕВ. Это даже мне не хочется, милок! Уж на что я интеллигентная женщина, а и то привыкла…

ЕРИН. Сейчас о людях надо думать, о людях! Пару дней хотя бы.

ГРАЧЕВ. Что: среда заела?

ЕРИН. Какая среда?

ГРАЧЕВ. Последняя. Когда тебе в Охотном ряду, на консилиуме прямо, клизму ставили!

ЕРИН. А то тебе не ставили!

ГРАЧЕВ. Ну, меня этими детскими средствами не возьмешь… Теоретики!

ЕРИН. Теоретики-теоретики, а клизма у них, я тебе скажу — до сих пор голова болит!

КОЗЫРЕВ. Страшно-то было, ребяты! Они ж сами оперировать хотят! А меня даже прибирать не возьмут, вот ужас!

ЕРИН (выглядывая за окно). Вон, стоят, ждут… Кто справа, кто слева… Ждите-ждите… Дождетесь.

ГРАЧЕВ. Смотри. У того антибиотиков чемодан, у этого вообще трансплантация мозгов…

ЕРИН. А уж если Вову к инструментам пустить — это полная клиника будет!

ГРАЧЕВ. Не скажи. Вова сам по себе ничего, ему только воды в руки давать нельзя!

КОЗЫРЕВ. Почему?

ГРАЧЕВ. Водобоязнь у него! Сифилиса вроде нет, а водобоязнь есть. Сразу, чуть что, собеседнику в лицо плещет! А потом стаканом…

ЕРИН. Вот мужчина хоть куда!

КОЗЫРЕВ. Я даже знаю, куда.

ГРАЧЕВ. Может, хоть он с ней, с матушкою, справится?

ЕРИН. Он-то да! Он справится!

КОЗЫРЕВ (вздыхает). Ей только не жить, а план хороший!

ГРАЧЕВ. Ты чего это вдруг опечалилась, дуня?

КОЗЫРЕВ. Задумалась я!

ГРАЧЕВ. Ты этого не делай больше никогда!

КОЗЫРЕВ. Виноватая. Больше не повторится.

ГРАЧЕВ. А ты чего размахался?

ЕРИН. Режу.

ГРАЧЕВ. Зачем?

ЕРИН. А что мы еще можем?

КОЗЫРЕВ. Как же все-таки с ней быть?

ЕРИН. С кем?

ГРАЧЕВ. А вот с матушкой Расеей нашей? Которая тут раскинулась, лежит…

КОЗЫРЕВ. «Касаясь трех великих океанов…»

ЕРИН. Пусть лежит.

ГРАЧЕВ. Раз лежит, не встает, значит, ей нравится!

ЕРИН. «Нра-авится…» Она ж под наркозом!

ГРАЧЕВ. То-то я гляжу…

КОЗЫРЕВ. Так она у нас почти всегда под наркозом!

ЕРИН. Под газом то есть…

ГРАЧЕВ. Ну и слава Богу! Не приведи Господи очнется — знаешь куда нам этот шланг засунут?

ЕРИН. Знаю.

ГРАЧЕВ. Ну и режь, пока дают!

ЕЛЬЦИН. Операция, как видите, проходит успешно. Причем больная, когда приходит в себя, полностью одобряет действия врачей! Потому что: мы ведь не какие-то, понимашь, бандиты с черными повязками — мы врачи в законе! Люди, можно сказать, в белых халатах! Хотя — есть в нашем врачебном коллективе отдельные, понимашь, деятели, которые много на себя берут! Говорят: не надо резать…