Александр Годов - Бремя [litrpg]

-- Что вы с ним сделали? -- спросил я.

-- Назначил наказание. С сегодняшнего дня класс Ханшвана переопределен. Теперь год он будет играть за меч.

Я разглядываю саблю, пытаясь увидеть в ней изменения. Всё то же лезвие в пять ладоней длиной, крайне острое, утолщенное на конце. Рукоять обтянута кожей, на ощупь шероховатая, дабы вспотевшие пальцы не соскальзывали...

-- Наверное, вы не обрадуетесь такому спутнику, -- сказал Кайн. -- Впрочем, можете всегда заткнуть его. Смотрите... -- Он склонился надо мной. В ноздри ударил запах персиковых духов. -- Проведите кончиком указательного пальца по всей длине лезвия и тогда активируется сознание Ханшвана...

"Ублюдки! -- раздался испуганный крик в моей голове. -- Твари! Я вас всех убью! Убью! Вы будете долго мучиться! У меня много друзей!"

-- Пожалуйста, пусть он умолкнет! -- взмолился я.

-- Простите, -- сказал Кайн и снова скользнул пальцем по клинку. -- Игроки всегда поначалу злятся после превращения. Это пройдет. Ведь помимо вас его никто не будет слышать. Вам легче?

-- Да, намного.

Я перевел дыхание. Сейчас бы теплую ванну да пожрать чего-нибудь.

Модератор доковылял до своего кресла, со стоном плюхнулся.

-- Считайте, вам крупно повезло, -- сказал он. -- Обычно зачарованные мечи игроки получают на старших уровнях. Но ввиду статуса вашего аккаунта и неблагоприятных действий этого дурака Ханшвана администрация пошла на уступки.

-- А что насчет выхода из игры?

Кайн махнул рукой.

-- Да-да, я помню. Как уже сказал, через два дня мы проверим договор. А пока...

Я напрягся.

-- Что "пока"?

-- Развлекайтесь, -- он устало улыбнулся. -- Выполните задание. Или подождите решения в таверне. Она, кстати, здесь неподалеку. Шут отведет.

-- У меня нет денег.

Сочувственно поцокав языком, модератор отодвинул верхний ящик стола и достал небольшой мешочек.

-- На два дня хватит, -- заверил он. -- Ввиду особых обстоятельств, так сказать.

Внутри таверна запущена так же, как и снаружи. Деревянный пол то тут, то там бугрится, в некоторых местах можно разглядеть небольшие дыры, словно их прогрызли крысы. Потолок подпирают грубые мраморные колонны. Остается только гадать, как их умудрились затащить в таверну. На стенах едва можно рассмотреть масляные рисунки, ныне грязные и затертые.

По левую сторону от невысокой стойки хозяина, на которой даже отсюда виднеются масляные пятна, остатки еды и лужи какой-то бурды, стоит покосившаяся лестница. Её ступени засыпаны мусором.

Потолок тонет в туче дыма. В лицо бьют мощные запахи жареного мяса с луком и ароматы местного пота.

Несмотря на разруху, таверна забита подзавязку. Гремят человечески голоса, сопровождаемые звоном посуды и пьяными воплями. За широкими столами, расставленными вдоль стен, отдыхают и одновременно проворачивают темные делишки игроки. Большая часть местного контингента ничего из себя не представляет -- такие же голодранцы, как и я. Однако мой взгляд зацепился за странную парочку, восседающую за столиком у самой лестницы, -- мужеподобную девушку и мускулистого гиганта. Оба неплохо одеты, на поясах демонстративно висят ножи.

-- Ну, вот, милсдарь, мы и пришли, -- заявил карлик, поправляя колпак с бубенчиками. -- Пора нам расстаться. Я свою работу выполнил...

-- Постой-ка, -- сказал я. -- Ты уверен, что нет местечка получше?

-- Да я ж вам говорил, милсдарь. Это не деревня -- дыра! И таверна здесь всего одна. Только местные любят называть её корчмой, так что следите за языком!

-- Но...

Не успел договорить, как Шут ловко распахнул дверь и шмыгнул на улицу. Прекрасно! Просто отлично! Я почувствовал себя под прицелом десятков глаз. Игроки хоть и делают вид, что спорят, режутся в карты, рассказывают друг другу скабрезные истории, но я-то вижу бросаемые хищные взоры в мою сторону.

На негнущихся ногах направился к стойке. Коренастый толстобрюхий хозяин не внушает доверия. Он напоминает быка: тяжелый, широкоплечий, с короткой шеей и большой головой.

-- Чё надо?

Моя рука так и потянулась к рукояти сабли. Не покидает ощущение, что сейчас ко мне кто-нибудь подскочит и вгонит нож в спину. Нервное напряжение не ослабевает, наоборот -- чем дольше нахожусь в таверне -- в корчме ! -- тем больше оно усиливается.

-- А что у вас есть? -- спросил я.

-- Еда, -- хозяин вытер лапищи о замызганный фартук и осклабился, обнажив крупные желтые зубы.

-- А свободные столики есть? -- продолжать гнуть я.

-- Парень, ты совсем дурак? -- ответил вопросом на вопрос хозяин. -- Глаза-то разуй! Видишь свободный столик -- садишься. Всё просто.