Эдуард Тополь - Московский полет

– Братцы, ну его на х… – это кино! Давайте выпьем за встречу!

– Миша, – говорю я Михаилу, – когда ты переехал в Москву?

– Шесть лет назад, пригласили на Центральное телевидение. – А Лариса с тобой?

– Конечно! Мы ждем тебя вечером.

– Вадим, послуссай! Как ты думаесс, фильм «Ссестьдесят анекдотов из эпохи Бресснева» моссет пойти на Западе?

– Гениальная идея! – говорю я, – А что у тебя с зубами?

– Слуссай, вот один анекдот: Мусс приходит домой с бутылкой водки и пряссет ее в туалете…

– Заткнись, Толстяк, со своими анекдотами! – кричат сбоку. – Давайте выпьем! Вадим, а ты слыхал, что вся гласность началась с нас? Это мы на съезде кинематографистов устроили первый демократический переворот и разгромили все министерское кино! И, кстати, твоего «друга» Павлаша просто выгнали!

– Лева, – говорю я Толстяку – Сколько у вас стоит поставить зубы? Пару тысяч рублей? Но ведь это всего сто долларов! Я дам тебе сто долларов…

– Перестань! – отмахивается он. – У меня есть деньги – я завтра полуссаю аванс…

– Вадим, – перебивает Семен, – а ты знаешь, что первый в Москве вечер в честь дня рождения Солженицына был у нас, в Доме кино?!

– Петя, посситай ему письма сскольниц о твоем фильме! Ну, посситай, сего тебе стоит! – Толстяк достает из кармана газетную страницу и читает сам: – «Поссему я буду проституткой. Письмо уссеницы восьмого класса. Дорогая редакция! Сегодня я в ссетвертый раз посмотрела фильм „Интердевосска“ и хоссу сказать вот ссто. Хотя в этом фильме нас пугают, ссто если стать проституткой, то моссно разбиться на массине „Волва“, то лиссно я такой смерти не боюсь. Луссе умереть в своей „Волве“, чем в Ссернобыле или в Сумгаите. И вообссе, проститутка – это единственная в нассей стране профессия, которая не помогает коммунистиссеской мафии править страной. Конессно, и проститутки платят налоги – ссвейцарам в гостиницах, сутенерам и рэкетирам. Это оссень правильно показано в кино. Но на эти деньги никто не вторгается в Афганистан, не унисстоссает Байкал и не строит дасси для генералов. А налоги от всех других профессий идут прямо в Кремль, и на них ссивутвсе партийные нассальники. Но я не хоссу кормить их своим трудом. Поэтому я твердо рессила стать валютной проституткой. В насеем классе все девосски со мной согласны, только не у всех внессность подходяссая. С приветом, Галя Н.» Ну? – Толстяк аккуратно сложил газеты. – Теперь ты видиссь, ссто ты был неправ? Твой фильм назывался «Зима бесконессна», а она не бесконессна, она была всего 72 года!

– Братцы, – говорю я, хмелея. – А может быть, где-нибудь в Госфильмофонде чудом уцелела копия моего фильма? А?

– Спроси у Эдуарда. Эд, ты же председатель комиссии по реабилитации фильмов. Скажи ему.

Эд действительно стал большим боссом в Союзе кинематографистов, особенно после того, как его комиссия вырвала из небытия несколько дюжин картин, запрещенных цензурой, в том числе широко известный теперь на Западе фильм «Комиссар».

– Вадим, – говорит мне Эд со вздохом – Я знаю, что это больно, но… Мы нашли 12 фильмов, запрещенных при Хрущеве и Брежневе. И даже два фильма, запрещенных еще при Сталине. Но твоего фильма нет, они его просто смыли. Вот, я взял, чтоб тебе показать… – И он достал из кармана какой-то конверт.

– Что это? – спросил я. – Это о твоем фильме. Читай.

Я открыл конверт и вытащил сложенный вчетверо бланк рязанской фабрики по производству кинопленки. На бланке было напечатано крупным шрифтом советской пишущей машинки «Москва»:

АКТ No12/457

Согласно приказу Министра кинематографии тов. Павлаша Б.В., 9 января 1979 года весь видео– и звуковой материал фильма «Зима бесконечна» производства ленинградской киностудии «Ленфильм» был подвергнут обработке на регенерацию серебра. В результате этой обработки было получено 479 кг целлофана и 320,7 грамма серебра, которые оприходованы кинофабрикой. Директор фабрики Колядный Р.З

Главный технолог Годунов И.П

Бухгалтер фабрики Сиротина О.П

Я читал этот документ, и последние капли надежды, которую я лелеял одиннадцать лет эмиграции, испарились в моей душе. Мне стало пусто и горько, как женщине после аборта.

– Н-да… – сказал я. – Где я был 9 января 79 года? В Италии я был, вот где! В Рождество заработал на мойке машин семьсот тысяч лир и поехал смотреть Венецию и Капри. А в это время… Фильм стоит два года жизни, а осталось триста граммов серебра. Ладно, давайте выпьем! Но почему водка теплая? Пусть нам принесут лед.