Я отчаянно пытаюсь восстановить в памяти подробности, но в голову ничего не идет, кроме всех тех идиотских цитат.
– Так, я вспоминаю… Планета без солнца. Это тоже ты была? – спрашивает он.
Да. Это была я.
Он садится, устраивается поудобней, словно собрался пересмотреть любимый фильм.
– Мне понравилась метафора. Хотели бы вы жить, если бы погасло солнце? Коди, а ты, вообще, знаешь, что будет, если солнца не станет?
– Нет , – пищу я. Словно мышка.
– За неделю температура воздуха на земле опустится ниже двадцати градусов мороза. Через год – до минус семидесяти. Океан скует лед. Ясное дело, расти ничего не будет. Скот передохнет. Люди, которые уцелеют в таком холоде, погибнут от голода. Планета без солнца, так ты себя называла, да? Она уже мертва. Даже если еще крутится.
Я – планета без солнца. Уже холодная и мертвая. Вот что он хочет сказать. Так что остается лишь формальность.
Но почему тогда в моем теле, словно электрический ток, пульсирует жар? Жар. Антоним холода. Антоним смерти.
Дверь щелкает. Входит мальчишка – с рюкзаком, прыщавый, хмурый. Первая мысль – что All_BS заманивает сюда людей и это очередная его жертва. Но я здесь, я его спасу. Еще не слишком поздно.
– Ты что тут делаешь? – спрашивает вдруг Брэдфорд.
– Мама говорит, что ты опять дни перепутал, – отвечает мальчишка. – Она в ярости. – Затем он замечает меня, и во взгляде появляется вопрос.
– Иди в свою комнату, сейчас поговорим, – резко говорит Брэдфорд.
– Можно за твой компьютер?
Брэдфорд коротко кивает. Мальчик уходит по коридору. Глядя ему вслед, я замечаю, как здесь уныло. По центру деревянный стол со стопкой салфеток. На стенах какие-то принты из серии ширпотреба. Старенький книжный шкаф, в котором не философские фолианты, а барахло в мягкой обложке из супермаркета, как у Триши в лаундже. А боком справочник «Известные цитаты Баретта» с кучей липких закладок. Вот откуда он их черпает?
Когда раздается приветственный звук компьютера, у меня словно включается мозг.
Паршивая квартирка, дерьмовая работа, мрачный городишко. Жизнь Брэдфорда во многом похожа на мою. Но каждую ночь он запускает комп и принимается играть в Бога.
– Тебе пора уходить, – говорит он. От его спокойного и едкого тона не осталось и следа. Голос снова ледяной, как тогда, по телефону, когда кто-то к нему вошел.
Кричит его сын – которому лет тринадцать-четырнадцать, не намного младше меня, – просит сэндвич.
Брэдфорд натянуто обещает, что сейчас сделает с индейкой и швейцарским сыром.
– Тебе пора уходить, – повторяет он, глядя на меня.
– А если бы кто-то сделал с ним то же самое, что ты сделал с Мэг? – спрашиваю я. И на миг воображаю себе это. Его собственный сын съел сэндвич с индейкой и умер. И Брэдфорд горюет так же, как Гарсиасы.
Он встает, и я понимаю, что он вообразил себе такой же сценарий. Он подходит ко мне, вены на шее налились кровью, мне должно быть страшно. Но я не боюсь.
Я же не хочу, чтобы его сын умер. Этим ничего не исправишь. Будет просто еще один мертвый подросток. И именно эта мысль почему-то придает мне сил, чтобы встать, пройти мимо него и выйти за дверь.
Я держу себя в руках, пока шагаю по коридору, по посыпанной гравием дорожке, мимо пьющих соседей, которые к этому времени включили классический рок. Все нормально, пока я снова не поворачиваюсь к дому и не смотрю на его квартиру, воображая, что человек, из-за которого умерла Мэг, – это чудовище и отец – готовит своему сыну сэндвич.
Всхлип поднимается из самой глубины, словно он гноился там несколько дней, а может, даже недель, месяцев или даже гораздо дольше. И я уже не могу сдерживаться, но и не могу сделать это, когда он рядом. Вот что по-настоящему опасно.
И я бросаюсь бежать.
Я несусь по пыльным улицам, взбивая песок, который летит мне в нос. Кто-то движется мне навстречу. Поначалу я принимаю его за мираж, я за последнее время столько на них насмотрелась. Но только он не пропадает по мере приближения. Наоборот, увидев, что я в слезах, он тоже бросается бежать.
– Что случилось? – повторяет он снова и снова, и его глаза горят не просто беспокойством, а страхом. – Он что-то тебе сделал?
Если бы я даже могла говорить, я не знаю, что сказать. Он чудовище и в то же время человек. Он ее убил, и в то же время она сама себя убила. Я отыскала Брэдфорда, но ничего не нашла. От песка, пыли, соплей и горя я не могу дышать. Бэн все спрашивает, сделал ли он мне что-нибудь, я хочу его успокоить, что нет, он меня не обидел, не тронул, ничего такого. В итоге у меня вырывается сбивчивое:
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу