Ширли Джексон - Лотерея

Она не привыкла к развлечениям и приему гостей; их с Робби вечера обычно проходили тихо, без участия третьих лиц, разве что иной клиент задержится допоздна или старый знакомый пригласит поужинать в ресторане. Поскольку они не были женаты, Робби избегал появляться с ней в таких местах, где это могло поставить его в неловкое положение. Они питались в скромных забегаловках, изредка посещали какой-нибудь маленький бар или кинотеатр поблизости от дома. Когда Элизабет нужно было встретиться с кем-нибудь в своей квартире, Робби при этом не присутствовал. Лишь однажды они затеяли вечеринку в относительно просторных апартаментах Робби, отмечая какое-то важное событие (кажется, договор с выгодным клиентом), но все пошло наперекосяк, и единственный гость чувствовал себя так неловко, что они больше не устраивали подобных мероприятий, да и на чужих вечеринках бывали всего-то пару раз.

Посему, легкомысленно обронив фразу типа «как-нибудь загляните ко мне, пропустим по стаканчику», Элизабет совершенно терялась, если ее предложение воспринимали всерьез. И теперь, пока она поднималась по лестнице к своей квартире, локтем и подбородком прижимая к груди пакеты, ее мучили элементарные вопросы: как лучше подать напитки и закуски, где разместить верхнюю одежду гостей и т. п.

При виде своей комнаты Элизабет ужаснулась — она и забыла, в какой спешке покинула дом сегодня утром и какой беспорядок оставила. С самого начала это место было предназначено не для приема гостей, а для ее одинокого существования, что подразумевало утреннюю суету перед уходом, тоскливые вечера молодой женщины, сидящей в кресле с книжкой в руке и пепельницей под боком, и ночные сновидения о мягкой траве на солнечном лугу. Чего уж точно не подразумевалось, так это присутствия трех-четырех гостей, удобно разместившихся тут и там с бокалами в руках и занятых непринужденной беседой. Ранним вечером, когда горела только настольная лампа и в углах собирались мягкие тени, комната еще создавала ощущение уюта, но стоило вам опуститься в кресло или коснуться поверхности якобы полированного столика, как вы обнаруживали, что кресло жесткое, из самых дешевых, а столик покрыт местами облупившейся краской «под дерево».

Элизабет смотрела на все это с порога, пытаясь представить себе, как может преобразиться квартира, если сделать генеральную уборку; но тут с лестницы пролетом выше донеслись чьи-то шаги, и она поспешила войти, захлопнув дверь. Находясь внутри, представить себе счастливое преображение было труднее; под ногами скрипел шершавый пол; на круглой дверной ручке темнел отпечаток грязного пальца — должно быть, Робби.

Толкнув застекленную дверь, она прошла на кухню и наконец освободила руки от покупок. Кухонька занимала угол квартиры и с грехом пополам вмещала компактную плиту под настенным шкафчиком, низкий холодильник, мойку и две посудные полки над ней с парой тарелок, двумя чашками, двумя блюдцами и четырьмя бокалами. Из посуды имелись еще кастрюлька, сковорода и кофейник. Все эти принадлежности она приобрела несколькими годами ранее, планируя обустроить пусть маленькую, но полноценную кухню, где могла бы готовить еду для себя и Робби — к примеру, пожарить стейк, а то и замахнуться на пирог или домашнее печенье, нацепив желтый передник и посмеиваясь над «первым блином комом». До переезда в Нью-Йорк она имела некоторый опыт по кулинарной части — хотя бы на уровне отбивных с жареной картошкой, — но за последующие годы совсем разучилась готовить и, обзаведясь наконец плитой, не смогла использовать ее надлежащим образом, лишь изредка, развлечения ради, стряпая что-нибудь малосъедобное. Готовка относилась к числу полезных бытовых навыков, с помощью которых она должна была найти свое женское счастье («путь к сердцу мужчины», по маминому выражению), но постепенно все эти навыки свелись к редким курьезным попыткам разнообразить свою серую повседневную жизнь.

Четыре бокала обросли пылью после долгого бездельного пребывания на открытой полке, так что пришлось мыть их с мылом. Она заглянула в холодильник, оказавшийся пустым, чего и следовало ожидать. Когда-то она хранила в холодильнике сливочное масло и яйца, а в шкафчике — хлеб и банку кофе, но продукты залеживались и портились из-за ее вечной спешки и нежелания возиться с завтраком.

Часы показывали всего лишь полпятого; времени оставалось достаточно, чтобы прибраться, принять ванну и нарядиться к вечеру. Первым делом она протерла стол, очистила пепельницу и поправила постель. Не помешало бы выбить пыль из трех половиков, прежде чем приступать к мытью пола, однако вид ванной комнаты заставил ее отказаться от этой затеи: гости наверняка будут заходить в ванную, где все, включая стены, было таким грязным, что пыльные коврики на этом фоне казались мелочью. Она быстро протерла пол между ковриками горячей водой, перед тем приготовив пару чистых полотенец из своего скудного запаса и открыв кран, чтобы наполнить ванну.