Артур Хейли - Менялы

— Да, — признал Алекс. — Но только никто не может сказать, как долго они будут продолжаться и как отразятся на деловой активности и репутации банка, пока будет в силе этот запрет. И затем, существует третья область сокращений, о которой мы ещё не говорили, — муниципальные облигации. — Открыв папку, он сверился со второй страницей записей. — В течение шести следующих недель в нашем штате будет выпущено одиннадцать займов — графством и школьными округами. Если наш банк не сможет принять участие в их приобретении, то по меньшей мере половина облигаций останется нераспроданной. — Голос Алекса зазвучал резко. — Что же, совет намерен распрощаться — так скоро после смерти Бена Росселли — с традицией, которой следовали три поколения Росселли?

Впервые с начала заседания директора обменялись взглядами, в которых сквозила неловкость. Согласно политике, давно установленной основателем банка Джованни Росселли, «Ферст меркантайл Америкен» больше других подписывался на займы, выпускаемые маленькими городками штата, и продавал их. Без такой помощи со стороны самого крупного банка в штате облигации этих займов — небольших, не таких важных и известных — могут не выйти на рынок, и тогда финансовые нужды микрорайонов не будут удовлетворены. Традиция эта бережно сохранялась сыном Джованни — Лоренцо и его внуком Беном. Это было не особенно прибыльное дело, хотя и убытков оно не приносило. Зато это было важной сферой услуг, оказываемых общественности, и вдобавок возвращало небольшим микрорайонам часть денег, вложенных их населением в «ФМА».

— Джером, — сказал Леонард Кингсвуд, — может быть, вам стоит ещё раз посмотреть на эту ситуацию?

Раздался шепот одобрения. Роско Хейворд быстро все взвесил:

— Джером… если позволите.

Президент банка кивнул.

— Учитывая настроение, которое, похоже, преобладает в совете, — спокойным тоном произнес Роско, — я уверен, мы можем заново пересмотреть и, вероятно, восстановить финансирование части муниципальных займов без ущемления договоренности с «Супранэшнл». Могу я попросить совет, который достаточно ясно выразил свое отношение, предоставить нам с Джеромом право разработать детали.

Он намеренно не упомянул Алекса.

Директора кивками и возгласами выразили свое согласие.

Алекс возразил:

— Финансирование займов будет только частичным, а вопрос о выдаче денег по закладным на дома и небольших ссуд так и останется нерешенным.

Остальные члены совета намеренно молчали.

— Мне кажется, мы выслушали все точки зрения, — сказал Джером Паттертон. — Возможно, теперь мы проголосуем за предложение в целом.

— Нет, — возразил Алекс, — есть ещё одно соображение.

Паттертон и Хейворд обменялись взглядами, показывавшими, что хоть это их и не радует, но они покоряются.

— Я уже указал на возникающее злоупотребление положением, — мрачно заявил Алекс. — Теперь я предупреждаю совет о ещё большем злоупотреблении. С момента, когда начались переговоры о ссуде для «Супранэшнл» и до полудня вчерашнего дня наш отдел кредитования приобрел, — он сверился с записями, — сто двадцать три тысячи акций «Супранэшнл». За это время — и, безусловно, благодаря покупкам большого количества акций с помощью денег наших клиентов — цены на акции «СуНатКо» поднялись на семь с половиной пунктов, о чем, я уверен, договаривались как об условии…

Его заглушили протестующие голоса Роско Хейворда, Джерома Паттертона и других директоров.

Хейворд снова вскочил, глаза его метали молнии.

— Это намеренное извращение фактов!

Алекс нанес ответный удар:

— Покупка акций — не извращение фактов!

— Но твоя интерпретация — извращение. «СуНатКо» — это превосходное вложение денег наших клиентов.

— С каких пор оно стало таким хорошим?

— Алекс, — распаляясь, заявил Паттертон, — операции отдела кредитования не подлежат обсуждению.

— Я согласен с этим, — отрезал Филип Джоханнсен.

Харольд Остин и ещё несколько человек громко выкрикнули:

— И я согласен!

— Подлежат или не подлежат, — настаивал Алекс, — я вас всех предупреждаю, что происходящее здесь может расцениваться как нарушение акта Гласса и Стигалла от тридцать третьего года и директоров могут привлечь к ответственности…

Послышались гневные восклицания. Алекс понимал, что попал в больное место. Хотя члены совета, без сомнения, знали о двойственности описанной им ситуации, они предпочитали об этом не слышать. Знание сути дела означало участие и ответственность. Им этого не хотелось.