Александер Андориль - Режиссер

— Я сидел, опустив ноги в воду, не понимая, как это опасно, — продолжает Ингмар, широко улыбаясь. — Тяжелые бревна ударялись о борт парома, проскальзывали под ним. А я сидел и болтал ногами, пока отец не схватил меня за шиворот и за руку и не вытащил на палубу. Он отчитал меня и влепил три крепкие пощечины.

— Ты мог утонуть, — говорит Свен.

— Я-то этого не понимал. Я был зол, каждую деталь как сейчас помню, — лжет он. — Помню, как пахло смоленое дерево, как лоб отца покраснел, а капелька пота блеснула на щеке. Я тогда подумал: «Я убью этого идиота. Вот приеду домой и придумаю ему самую мучительную смерть».

Заметив удивление Уллы, он продолжает:

— Отец должен лежать на полу и молить о помиловании. А я буду качать головой и слушать его стенания.

Макс опускает взгляд.

— Но в конце концов я ограничился тем, что плюнул ему в ботинок.

Улла смеется, а Гуннар, улыбаясь, почесывает затылок.

Врезавшись в берег, паром опускается вниз. Тонкая водяная перепонка скользит над горячей палубой.

— Понимаю, почему ты выбрал для съемок Даларну, — говорит Свен. — Вместо того прибрежного места, с которого ты начинал.

Ингмар думает о том, что на самом деле он получил всего одну пощечину.

Отец встряхнул его, дал пощечину и сказал строгим, но сдержанным голосом: «Стой здесь и веди себя подобающе!»

А затем — так, чтобы все слышали его слова, — он объяснил, что испугался: «Ведь тебя могло затянуть вниз, и пиши пропало».

И вдруг Ингмар вспоминает собственную реакцию. Вопреки его рассказу, никакой ненависти в нем не было. Он почувствовал стыд. Он все сделал неправильно и расстроился оттого, что плохо себя повел и разочаровал отца. Ингмар боялся, что в следующий раз тот не возьмет его с собой. А ведь он собирался вести себя хорошо, помогать в церкви и заслужить отцовскую похвалу.

Когда они причалили к берегу, отец слегка улыбнулся и, потрепав его по волосам, сказал: «Спускайся, глупыш».

От этого доброго голоса у Ингмара на глаза навернулись слезы. Он старательно вышагивал рядом с отцом, когда тот вел рядом с собой велосипед, и кивал всем, с кем прощался отец.

Как только они остались на дороге одни, отец положил велосипед в канаву, щеки его покраснели, он крепко схватил Ингмара за руки и встряхнул.

В голове вдруг становится пусто, Ингмар меланхолично берет со стола чашку и допивает остывший кофе. Он смотрит по сторонам, на темные панели, деревянную инкрустацию и корешки книг за стеклом с разводами.

Актеры обсуждают затянувшийся день.

— Я уже был готов плюнуть в оба ботинка, — говорит Гуннар.

Макс и Улла перестают смеяться, когда Ингмар проливает кофе себе на колени.

— Забавно, — бормочет он, глядя, как чашка выскальзывает из его рук и, стукнувшись о бедро, с дребезгом падает на ковер.

Ингмар поднимается и, споткнувшись, выходит из библиотеки. Стеклянная дверь закрывается.

Он заходит в свой номер, затворяет дверь и запирает ее на замок. Дергает ручку, затем притаскивает два кресла и подпирает дверь изнутри.

Он садится за письменный стол и, закрыв глаза, слушает длинные гудки. Когда мать подходит к телефону, он порывается бросить трубку, но вместо этого просит ее подозвать отца.

— Ты что-то хотел? — спрашивает мать. — Дело в том, что он…

— Да, хотел.

— Он сейчас отдыхает в шезлонге.

— Опять что-то с мочевым пузырем?

— Боль почти не прекращается, — отвечает мать. — Врачи говорят, нужна операция.

— Серьезно? — тихо спрашивает Ингмар и замолкает.

Кто-то медленно проходит по коридору и останавливается возле его двери.

— Ты не мог бы позвонить завтра?

Маленькие снежинки кружатся в полосе света, льющейся из окна. За дверью слышатся другие шаги, чуть легче, чем предыдущие. Этот человек также останавливается за дверью.

— Ингмар?

— Да, — отвечает он. Ослабляя ремни протеза, он расшнуровывает ботинок, снимает носок, смотрит на подошву ноги и видит, что на пластмассе крошечными буквами выгравировано: «Össur АВ, Hölzernes Bein*®» [37] АО «Эссур», Деревянная нога (нем.). , — он все равно не увидит фильма «Причастие», — «Deutsches Eizeugnis 1945 [38] Сделано в Германии (нем.). ».

— Ты не станешь… ты не можешь вот так просто меня оттолкнуть. Не верю, что ты настолько жесток.

Она плачет, раскрыв рот, и немного погодя Ингмар благодарит за сыгранную сцену.

Вытирая со щек слезы и сморкаясь, она говорит, что забыла про паузу.

— Ничего страшного, — утешает Ингмар. — Получилось прекрасно, но я хочу, чтобы мы попробовали еще раз — вместе с Гуннаром.