Бернар Кирини - Необычайная коллекция

«Как ни парадоксально, — рассказывал мне Гулд, — два берега мало общаются между собой. В самом деле, поскольку там все удвоено, жителям каждого берега, собственно, нечего делать на другом, где для них нет ничего нового. Так что и мосты ни к чему; ими пользуются лишь по воскресеньям, когда семьи с обоих берегов выбираются на другой на прогулку, любезно приветствуя друг друга над рекой. Мосты, в сущности, нужны лишь коммивояжерам, которые обожают Морно, ведь магазины там тоже в двух экземплярах, и, стало быть, у них вдвое больше шансов пристроить свой товар».

Когда Гулд посетил Морно, в городе насчитывалось 8260 жителей. По словам Альберто Ламиньо, все официальные переписи населения начиная с 1940-х годов выявляют четное число горожан, потому что в Новом квартале всегда ровно столько же жителей, сколько и в Старом, один в один. «На первый взгляд удивительно, — продолжал Гулд, — но, в сущности, ничего удивительного в этом нет. На двух берегах синхронны даже рождения и смерти, демографическое равновесие всегда идеально. Я попробовал пойти дальше (симметрия Морно дает богатую пищу фантазии и побуждает к очень глубоким размышлениям) и выдвинул следующую гипотезу: если улицы, дома, скверы и фонтаны в этом городе парные, то почему бы каждому жителю не иметь двойника? Если численность населения на двух берегах всегда одинакова, то не потому ли, что и жители на них одни и те же? Да-да! Когда я был на левом берегу, быть может, в это же время на правом Гулд-второй сидел на террасе того же кафе, попивая тот же “писко сур” [12] Крепкий коктейль на основе писко — южноамериканской виноградной водки. и размышляя о моем существовании, как я размышлял о его!

Эта мысль сперва позабавила меня, но потом встревожила, да так, что я потерял сон. Накануне отъезда я, решив удостовериться, провел опыт. Если Морно и впрямь город-зеркало, точное отражение своего отражения, то Гулд-второй с другого берега, который должен думать так же, как и я, неизбежно будет ходить теми же путями: если я пойду к реке, он направится туда же. Стало быть, переходя через мост, я столкнусь нос к носу с самим собой? В крайнем возбуждении я отправился в дорогу. Но очень скоро мною овладел страх. Едва переводя дыхание, я остановился, чтобы собраться с мыслями. В общем, дошел я только до пешеходной площади перед мостом. В этот предвечерний час на террасах кафе было много народу. Прислонившись к опоре моста, я всматривался в противоположный берег, где раскинулась точно такая же площадь. Солнце слепило глаза, и я зажмурился. Чего я, собственно, ожидал? Встречи со своим двойником? Хорошенькое дело! Я вытер платком вспотевший лоб и, посмеиваясь, ушел. Но перед тем как покинуть площадь, повинуясь какому-то рефлексу, я оглянулся. И что же? Хотите верьте, хотите нет, я убежден, что увидел на другом берегу мужчину моего сложения, одетого, как и я, в белое и в такой же, как у меня, панаме “монтекристо”, — хотя Альберто говорил мне, что я единственный в этих местах ношу такую».

Эту секцию своей библиотеки Гулд называет dress code , старательно произнося это выражение с безупречным английским выговором. (Он, хоть и бельгиец, всегда питал слабость к Англии и уверяет, что среди его предков был один из герцогов Монтроз, а также библиотекарь Георга II; в его гардеробе много твидовых костюмов, и он с сожалением признается, что предпочитает кофе чаю, ибо кофе, по его словам, напиток «не столь британский».) Перед тем как достать с полки книгу, Гулд подозрительно оглядел меня с головы до ног, словно искал пятно на моей одежде; потом, процедив сквозь зубы «сойдет», попросил прочесть вслух первую страницу.

Автора звали Артур Летруссо дю Лонжан, книга — это был роман — называлась «Холод». Я открыл ее и, глубоко вдохнув, начал. Вернее, хотел начать, но, как ни странно, споткнулся на первой же строчке и не мог разобрать ни слова. Что со мной? Шрифт четкий, буквы мне знакомы — и все же текст не дается, как я ни вчитываюсь. Я перевернул страницу, другую — безуспешно; я, словно неграмотный, не мог прочесть ни строчки.

— Сожалею... — пробормотал я, подняв глаза на Гулда.

Гулд прыснул в ладонь, потом, протянув руку, поправил воротничок моей рубашки.

— Дело в том, что вы недостаточно хорошо одеты, — объяснил он.

— Простите?

— Идемте со мной.

Мы прошли из библиотеки в гостиную, где на кресле лежал взятый напрокат смокинг в чехле.