Наталья Арбузова - Тонкая нить

А вот и нет. То ли еще будет. Осуществив тонкую наводку при задержании и идентификации косил, я вывел ярлык семнадцатой квартиры на рабочий стол. Она пустовала недолго. Вечером пришла девчонка с рюкзачком – у ней был ключ. Полезла в компьютер искать сообщений. Нашла – привет, Наташа. Вовка приехал, мы пошли на пляж. На дверные и телефонные звонки не отвечай. Наташа прочла инструкцию и перешла к действиям. Полезла в холодильник, нарыла немного пельменей, сварила. Положила в сгущающейся темноте темноволосый стриженый затылок на диванный валик. Заснула, не зажигая света, не вымыв посуды, не разобравши рюкзачка. Три дня жила, не отвечая на звонки, которых было довольно много. Варила макароны, посыпала тертым сыром. После напечатала рядом с посланьем Антона: мальчики, вы поросята. Заперла квартиру и пошла. Я прекратил за ней слежку. У меня дела поважней.

Взрывные устройства я носил ко всем военкоматам – ничего не выходило. Вдруг сразу две удачи: в Перовском и в Тимирязевском. Они только что набрали большие партии призывников. Не стали ждать осени. По телевиденью показали эти кадры. Стоит шеренга обритых парней, и тут взрыв. На моем счету четверо в Перовском военкомате и двое в Тимирязевском. Я сделал шесть зарубок на рукоятке ножа.

А я вел на дисплее обе машины с косилами, сев на мобильники ментов. После по мере необходимости привязывался к офицерским. Когда пришел черед, достал из корзины две бомбы Руслана Золоева. В нужный момент снял блокировку. Направил энергию взрыва по блату на косил из сорок девятого дома, вытянувших шеи в строю. В Тимирязевсом военкомате вышел почти что точечный удар. В Перовском, на пару минут раньше – слегка размытый. Первый блин комом. Послал на сайт Антона сообщенье для смуглой Наташи: поросятки взлетели. Она появилась в конце недели. Обнаружила посланье, не врубилась. Покачала головой, овальной, как яичко. Пожила еще два дня. Трубку уж поднимала, и к концу второго дня узнала о гибели ребят. Взяла со стола фотографию – свою с Антоном – и ушла насовсем. Скоро семнадцатая квартира дождалась хозяина, вернувшегося из-за границы Глеба Доглядова. Вернулся под мой догляд. Беру это на себя. Сейчас на мониторе его движущееся изображенье. Даже так, по грудь, видно, что высокого роста. Борода не подстрижена приличным образом. Взгляд сперва будто издалека, потом быстрая улыбка приходит, как заря в бухту. Удачный экземпляр. Так и хочется пустить в расход.

Не был в России пять лет. Путин сменил Ельцина. Москва стала беспутно хороша. Нежно окрашены, по вечерам подсвечены с пониманьем дела отреставрированные зданья. Строительно-архитектурный бум не стихает. У нас во дворе выросло что-то довольно безобразное. Растет и с другого бока. Занятно глядеть, как поставят несущий каркас и начнут внешнюю кирпичную закладку. По ночам горит свет, идет работа, и одинокие, далеко слышные голоса перекликаются: Петро! Павло! Торчат дома с дорогими квартирами – не то неприступный утес, не то буддийский храм. Мансарды с окнами хороши, башенки с конусными крышами довольно смешны. Как в игрушечном деревянном строителе, оставшемся со времен отцова детства – ящик с задвижной крышкой, внутри воротца и треугольные фронтоны. Возле Сокола заканчивают сталинский высотный дом. Сижу за столом, набрасываю эскизы такой Москвы, какой бы мне хотелось. Живая Москва, нахально растущая и крепнущая, заглядывает мне в окна. Так упорно смотрит, что чувствую взгляд на своем затылке. И кто-то словно пытается водить моей рукой по бумаге. Когда попробовал сделать всё это в компьютере, на дисплее появилось вообще не то. Вышло аляповатое и наглое. Убрал, а записки тех молодых ребят, что бесследно исчезли, оставил.

Мы с Павлом работали ще на храме Христа Спасителя. Там сошлись якийсь две мафии за подряд биться. Одна найняла строителей с России, друга с Украины. Паны дерутся – у холопов чубы трясутся. Как наших восьмерых хохлов с лесов поскидали, мы ушли. А и здесь щось неладно. Стоим смену – мов голос чуем: прыгай, прыгай. Павло в столовой борща не доедал. У середу упал вниз. Ангел подхватил – угодил в сетку, через яку песок просеивали. Хожу до Павла в больницу, работаю только со страховкой. Пристегивать-отстегивать времени нема, но що зробишь.

Петр и Павел час убавил. На этих двоих хохлах моя программа осваивает новую область, психотропную. Однажды я уже спонтанно внушил Женьке, чтоб не ходила к ближайшей остановке. Напрасно. Надо было тогда рвануть нафиг этот пакет вместе с ней. Не было бы всей последующей байды. Теперь внушаю страх Петру и Павлу. Посмотрим, уйдут эти апостолы отсюда или нет. Архитектор Доглядов у меня станет создавать в компьютере проекты бомбоубежищ и тюрем. Он тоже слегка присел в начале восьмидесятых. Вот и пусть потрудится.