Наталья Арбузова - Тонкая нить

125. Бесплатный обед в Пританее

В момент сильнейшей инфляции все старались сдать деньги в какие-то новоиспеченные банки или подобные структуры. Сдала и я, и мне их назад не вернули. Тут я пошла в Белый дом с нефтяными бумагами. Там встретила в лифте своего однокурсника Павла Медведева, бывшего в тот момент председателем комиссии Верховного Совета по банкам. Он позвонил моим обидчикам. В результате те не только вернули мне деньги, но и накормили меня бесплатным обедом в своей буржуйской столовой. Мне сразу вспомнился Сократ, который на суде в качестве наказанья для себя предложил бесплатный обед в Пританее, что было редкой честью. После такой его наглости за смертную казнь ему проголосовало больше афинян, нежели за его виновность.

126. Главное действующее лицо

Накануне денежного обвала у всех добрых людей была в голове одна и та же мысль: купить кусочек дачи. Уж два-три года как в магазинах не было никаких товаров, ни же продуктов. Оттого у всех на руках остался джокер, по семь-десять тысяч советских денег, долженствующих пропасть. Но купить на эти деньги в момент бума какое-либо загородное жилище близ Москвы было невозможно. И тут, наконец, на нашем карнавале появляется сам Шуман, на этот раз в костюме Пьеро. Пожалуйста, не беспокойся, мой совестливый читатель – во всем купавенском эпосе имена вымышленные. Итак, мой общительный читатель, знакомься: Юрий Александрович Шуман, бывший хозяин моей купавенской четвертушки. Сам Меркурий, бог плутовства и сделок, послал мне этого доброго человека, чтобы я его облапошила. Я умею быть растяпой, но не до такой степени, как этот белый рыцарь из Алисы. Я ему про дачу, на которой он не был десять лет, он же мне про Вагнера. Пришлось спеть ему из Вагнера. Он послушал и спросил: «А сколько у вас денег?» Я достала сберкнижку, показала – десять тысяч. Он сказал – хорошо. Бедняга, они у него обнулились за три месяца. Я же еще получила компенсацию за денежный обвал, первую и последнюю, 40 % от вклада на начало года. На эти деньги я перекрыла шумановскую крышу, под которую в дождь подставляла семь тазов, не преувеличиваю. Когда деньги растаяли, беззащитный Шуман стал мне звонить – как же так. Я ответила сурово, что успела сбросить с рук джокера, а он не успел. Еще один грех на моей душе, возмущенный читатель. Но заметь, что денег у меня после покрытия шумановской крыши более не было, и я питалась лишь шумановскими же сто раз просроченными консервами из подпола. И до се жива, хоть соседи мои предрекали иное.

127. Подлая сделка

Когда я вела жертву на закланье – в Купавну, оформлять сделку, он как чувствовал. Никак не садился в электричку, де у нее грязные стекла. Я отрезала, что у нас во всех электричках грязные стекла. На платформе ему тоже не стоялось – мол, дурно пахнет. Я мрачно отвечала, что у нас нигде хорошо не пахнет. Довезла до места. Нотариус поселкового совета задала ему отнюдь не пустой вопрос: «Что же вы в такое неподходящее время расстаетесь с дачей?» Он же отвечал, приложив палец к губам: «Федора!».

128. Состязанье в ведовстве

Я так понимаю, мой внимательный читатель, что тут нашла коса на камень. Федора купила полдома за стеною у Шумана. Оба они знали, но разное. Мне думается, Шуман был чернокнижник западного толка. Я посмотрела, на какой это книге он спал, заложив ею дыру в матраце. Вроде бы дореволюционное изданье поваренной книги Елены Молоховец, грызанное мышами. А там бог его знает. Внутренний голос говорил мне – между строк этой книги в экстремальных условиях должны проявляться совсем иные письмена. Федора же явилась из-под Краснодара, и ведовство ее было малороссийского образца. Чужих коров она не выдаивала, но отводила глаза самому Шуману. Двигала у него под носом заборы и выкапывала его заветные луковицы гиацинтов. Этого Шуман стерпеть не мог и подпустил ей в форточку черта. Дело осложнилось тем, что прямо напротив жила еще и Анна Петровна. С утра, бывало, скребет метлой асфальт перед калиткой, а зазеваешься – ан глядь летит и пылью так глаза тебе присыплет, что и не знаешь толком, где искать в прозрачном небе исчезающую точку. Изволишь видеть, мой читатель, создался треугольник, и уж какие напряженья в нем свирепствовали, можешь судить. А вот как вышло, что Шуман не разглядел меня? Видно, магический круг образовался около меня от радости по поводу пе-ре-мен.

129. Мерзость запустенья

Мой земельный надел составлял несколько менее двух соток. На нем же помещалась и четверть дома. Мой маленький квадратный палисадник был спутан не хуже плюшкинского сада. Вдобавок ко всему посеред него высилась гора ржавых консервных банок, наводившая на мысль о картине «Апофеоз войны» кисти Верещагина. В доме продавленные матрацы, препятствия с конных соревнований, разрозненные велосипеды, перегоревшие электроприборы образовали тесное многоярусное сплетенье. Разъединить его в ограниченном пространстве и вынуть злополучные предметы через дверь ли, окно ли – было трудноразрешимой головоломкой. В моем распоряженье имелась зэковская тачка, не иначе как с Беломорканала. Я сделала порядка ста ездок на отдаленную свалку. Соседи же стояли поодаль. Едва лишь я трогалась со свалки, вывалив свой ненавистный груз, они определяли путем несложной экспертизы, что из полезного я на этот раз выкинула, и подбирали. Злостное неведенье, мой сочувственный читатель, сопровождало меня в теченье всей моей злосчастной жизни.