Уильям Тревор - Пасынки судьбы

— Какое у тебя платье чудесное! — сказала Брайди. — Это что, нейлон?

— Это трайсел. Гладить не надо.

Брайди сняла пальто и повесила его на крючок. В раздевалке была маленькая раковина с краном, над ней висело потускневшее овальное зеркало. На бетонном полу валялись клочки ваты, смятые бумажные салфетки, окурки. В углу зелеными деревянными панелями была огорожена туалетная кабинка.

— Потрясно выглядишь, Брайди! — заметила Мэдж Даудинг, дожидавшаяся очереди к зеркалу. Подойдя к нему вплотную, она сняла очки и принялась старательно красить ресницы. Пока, близоруко щурясь и напевая, она вглядывалась в свое отражение, другие девушки нетерпеливо топтались рядом.

— Да не копайся ты, Мэдж, бога ради! — крикнула Эйни Макки. — Что нам, всю ночь тут торчать?

Одна лишь Мэдж Даудинг была здесь Постарше Брайди. Ей стукнуло уже тридцать девять, хотя обычно она свой возраст скрывала. Девушки пересмеивались за ее спиной, все были согласны, что Мэдж Даудинг пора уже примириться со своей участью — в ее-то годы, подслеповата, кожа скверная — и перестать бегать за мужчинами. Это просто смешно. Да и кому она может понравиться? Уж лучше бы Мэдж Даудинг занималась по субботам добрыми делами, канонику О’Коннелу вечно требуется помощь!

— Что, здесь этот мужик? — спросила Мэдж, отойдя от зеркала. — Ну этот, длиннорукий? Кто-нибудь видел его?

— Он с Кэт Болджер танцует, — отозвалась одна. — Приклеилась к нему насмерть.

— Роскошный мальчик! — вставила Патти Бирн, и все захохотали, поскольку человека, о котором шла речь, вряд ли можно было назвать мальчиком, ему было, наверное, за пятьдесят, этому холостяку, лишь изредка приезжавшему в танцзал.

Мэдж Даудинг мигом выскочила из раздевалки, не потрудившись скрыть своей тревоги по поводу общения Кэт Болджер с длинноруким холостяком. На щеках ее вспыхнули два красных пятна, она в спешке споткнулась, и снова раздался дружный хохот. Девушка помоложе обязательно изобразила бы равнодушие. Брайди болтала с соседками, ожидая очереди к зеркалу. Кое-кто, чтобы не задерживаться, обходился зеркальцем в своей пудренице. Потом по двое, по трое, реже в одиночку вступали в зал и рассаживались на деревянных стульях с прямыми спинками, поставленных в ряд в одном конце зала; здесь они ожидали приглашения на танец. Мистер Мэлони, мистер Суэнтон и Дэно Райан заиграли «Луну в пору жатвы», затем «Кто же теперь целует ее» и «Я буду рядом с тобой».

Брайди пригласили на танец. Отец, наверное, уже задремал у очага; потихоньку мурлычет приемник, настроенный на «Радио Эйре». Отец прослушал передачи «Вера и порядок», «Ищем таланты». Ковбойский роман Джека Мэталла «Три быстрых всадника» соскользнул с его единственного колена на плиточный пол. Скоро он проснется, внезапно, резко вздрогнув, как это бывает каждый вечер, и забыв, какой нынче день, удивится, что ее нет рядом: обычно она сидит тут же у стола, чинит одежду или моет яйца.

— Пора слушать известия? — автоматически спрашивает он.

Под хрустальным плафоном плавал туман из пыли и папиросного дыма, зал гудел от топота множества ног, визга и хохота девушек — за неимением кавалера кое-кто танцевал друг с дружкой. Музыка гремела, оркестранты поснимали пиджаки. В быстром темпе они сыграли несколько мелодий из «Большой ярмарки» и более романтично «Все это так просто…». В стремительном темпе прозвучал «Пол Джонс» для танца с обменом партнерами, и Брайди оказалась в паре с юнцом, поведавшим, что он копит деньги и собирается эмигрировать, потому что в Ирландии, по его мнению, все идет к концу.

— Я у дяди живу, на холмах, — говорил он, — вкалываю по четырнадцать часов в сутки, разве это жизнь для молодого парня? — Брайди знала его дядю, каменистое поле которого отделяла от отцовского лишь одна ферма. — Все кишки надорвал, вкалывая на него, — бубнил парень. — Ну скажи мне, Брайди, есть в этом смысл?

В десять часов в зале поднялась кутерьма: появились три пожилых холостяка, они прикатили на велосипедах прямо из пивной Кэри. Холостяки приветствовали танцующих громкими возгласами и свистом. От них несло крепким портером, виски и потом.

Каждую субботу они прибывали сюда точно в этот час; мистер Дуайр, продав им билеты, сложил карточный столик и запер вечернюю выручку в жестяную коробку: больше никто в танцзал не пожалует.

— Как делишки, Брайди? — осведомился один из холостяков, прозванный Выпивохой Игеном.

Второй, Тим Дэли, справился о том же у Патти Бирн.