Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

А вот перспектива частого общения Алетеи с Эрнестом — это дело серьёзное. Кристина, как это у неё часто бывало, заранее почуяла неладное. Алетея — человек мира сего, то есть суетный человек, ну, то есть, настолько суетный, насколько это возможно для сестры Теобальда. В своём письме к брату та писала, что понимает, как много места в его и Кристининых мыслях занимает забота о благе их сына. Алетея полагала, что выразилась вполне уместно, но Кристине этого было недостаточно, это было сказано недостаточно хорошо, недостаточно сильно.

— Откуда ей знать, — воскликнула она, когда Теобальд показал ей письмо, — как много мы думаем о нашем родном малыше! Полагаю, дорогой, Алетея понимала бы в этих вещах лучше, имей она собственных детей.

Самое меньшее, что удовлетворило бы Кристину, — это если бы Алетея написала, что мир не знал ещё родителей, которые могли бы сравниться с нею и Теобальдом. Её вовсе не устраивало, что между тётей и племянником мог теперь возникнуть некий союз: ни она, ни Теобальд не желали, чтобы у Эрнеста были хоть какие-то союзники. Джои и Шарлотта — вот все союзники, какие только могут ему понадобиться. Но что поделаешь, если уж Алетея положила переехать в Рафборо, им её не остановить, и надо принимать это как факт.

Прошло несколько недель, и Алетея положила-таки переехать в Рафборо. Нашёлся подходящий дом, с лужайкой и садом. «По крайней мере, — сказала она себе, — у меня будут свежие яйца и цветы». Она даже подумывала завести корову, но потом от этой мысли отказалась. Она начала заново обставлять весь дом, не взяв из своей квартиры на Гауер-Стрит ни вещички, и к Михайлову дню — ибо дом, когда она в него вселилась, был совершенно пуст — устроилась вполне уютно и почувствовала себя как дома.

Едва ли не первым делом мисс Понтифик пригласила к себе на завтрак дюжину самых умных и воспитанных мальчиков. Со своего места в церкви она могла наблюдать лица старшеклассников и скоро решила для себя, с кем из них стоит сблизиться. Мисс Понтифик, сидя в церкви напротив мальчиков и зорким критическим взглядом сквозь вуаль оценивая их по особым, чисто женским критериям, пришла к более верным заключениям, чем даже сам доктор Скиннер. В одного мальчика она влюбилась по одному тому, как он натягивал перчатки.

Мисс Понтифик, как я уже сказал, через Эрнеста вышла на этих мальчиков, заполучила их к себе на завтрак и сытно накормила. Нет такого мальчика, который отказался бы от сытной еды, особенно из рук добросердечной и к тому же симпатичной женщины. Мальчик в этом отношении — как добродушная собака: кинь ей кость, и она твоя. Алетея воспользовалась всеми мыслимыми уловками, чтобы подружить их с собою, а через это заставить хорошо относиться к Эрнесту. Она узнала, что футбольный клуб испытывает некоторые финансовые трудности, и тут же пожертвовала полсоверена на их устранение. Устоять против неё у мальчиков просто не было шансов — она подстреливала их одного за другим, как токующих глухарей. Но и для неё самой это не прошло бесследно, ибо, как писала она мне, она прямо-таки прикипела душой к полудюжине из них. «Насколько они приятней, — писала она, — и насколько больше знают, чем люди, которые их якобы учат!»

Если не ошибаюсь, в последнее время появилось такое веяние, что именно юные и неиспорченные и есть по-настоящему старые и по-настоящему опытные — в том смысле, что только у них есть живая память, которая руководит ими; «всё очарование юности, — говорят нам, — состоит в её преимуществе над старостью по части жизненного опыта, и если опыт по какой-либо причине подводит или направляется не на то, всё очарование пропадает. Мы говорим, что приходит старость, а надо бы говорить, что уходит зрелость и что мы, молодея, страдаем от недостатка опыта, пытаемся делать то, чего никогда прежде не делали, и у нас получается все хуже и хуже, пока, наконец, мы не погружаемся в окончательное бессилие смерти».

Мисс Понтифик умерла за много лет до того, как был написан этот текст, но она независимо пришла к примерно такому же заключению.

Итак, первым делом она прибрала к рукам мальчиков. С доктором Скиннером дело обстояло ещё проще. Вскорости после того, как мисс Понтифик обосновалась в Рафборо, мистер и миссис Скиннер заглянули к ней на огонёк. Его она задурачила не шутя [141] Шекспир. «Гамлет» (перев. Н. Полевого). тем, в частности, что выпросила рукописную копию одной из его малых поэм (ибо доктора Скиннера числили среди наиболее легко читаемых и изысканных наших малых поэтов) при первом же его визите. Не были забыты и другие учителя и жёны учителей. Она просто из кожи лезла, стараясь доставить им удовольствие, что, собственно, делала везде, где бы ни появлялась, а любая женщина, если она лезет из кожи с этой целью, обычно добивается успеха.