Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Мне остаётся добавить немного. Будьте всю жизнь верны друг другу, любите друг друга, как подобает братьям, укрепляйте, берегите, поддерживайте друг друга, и буде кто восстанет на вас, да чувствует каждый из вас в брате своём сильного и верного друга, который останется таким до конца; и также, о! будьте добры и внимательны к милой сестре вашей; без матери и без сестёр ей вдвойне понадобится ваша братская любовь, нежность и доверие. Я уверена, что она будет искать их в вас, и будет любить вас и стараться сделать вас счастливыми; смотрите же, не подведите её, и помните, что случись ей лишиться отца, будучи ещё незамужней, ей вдвойне понадобятся покровители. Итак, я поручаю её вашему попечению. О дорогие мои дети! Будьте верны друг другу, своему отцу и Богу вашему. Да наставит Он вас, и благословит, и сподобит меня снова встретиться с моими родными в лучшем и счастливейшем мире.

Ваша бесконечно любящая мать,

Я навёл кое-какие справки и выяснил, что такие письма пишут своим детям перед очередными родами большинство матерей, и что пятьдесят процентов из них эти письма впоследствии сохраняют, как сохранила Кристина.

Вышеприведённое письмо показывает, насколько сильнее пеклась Кристина о вечном, чем о временном благополучии своих сыновей. Можно бы предположить, что к тому времени её религиозному задору пора бы уже поистощиться, но нет, у неё было ещё много в запасе. На мой взгляд, те, кто счастлив в этом мире, лучше и привлекательней тех, кто несчастлив, и, соответственно, в день всеобщего Воскресения и Страшного суда у них больше шансов удостоиться Небесных селений. Может быть, и у Кристины было такое же, пусть и неосознанное ощущение, и именно оно и послужило причиной тому, что Кристина так пеклась о земном счастье Теобальда; а может быть, причина тому — в её твёрдой убеждённости, что благополучие в вечности ему обеспечено без вопросов, и теперь оставалось только позаботиться о благополучии земном. Он должен «видеть в них послушных, любящих детей, внимательных к его желаниям, праведных, самоотверженных и усердных» — какая, заметьте, гирлянда добродетелей, в высшей степени удобных для родителей; он никогда не должен краснеть за неразумие тех, «кто обязан испытывать к нему глубочайшую благодарность и чья первейшая обязанность — делать всё, чтобы он был счастлив». Какой совершенный образец материнской заботы! Заботы, говорю я, в первую очередь о том, чтобы отпрыски не вздумали иметь собственные желания и собственные чувства, каковые суть верный источник проблем (реальных или воображаемых) без числа. Ведь именно здесь корень всех зол; впрочем, согласитесь ли вы с этим последним утверждением или нет, но мы безошибочно различаем у Кристины достаточно чёткое понимание долга детей перед родителями, равно как и того, что адекватное исполнение этого долга — задача настолько трудная, что её одолевали сомнения, справятся ли с нею Эрнест и Джои. Собственно говоря, вполне очевидно, что прощальный (по замыслу) взгляд, брошенный на них, был подозрительный взгляд. По отношению же к Теобальду подозрений не было; что он посвятит свою жизнь детям — об этом нечего даже и говорить, это трюизм.

Возможно ли, позвольте спросить, чтобы ребёнок едва только пяти лет от роду, воспитанный в такой атмосфере молитв, и псалмопений, и арифметики, и счастливых воскресных вечеров — не говоря уже о нескончаемых повседневных порках, сопровождающих вышеуказанные молитвы, псалмопения и так далее, о каковых порках наша авторша умалчивает, — как, скажите, это может быть, чтобы так воспитанный мальчуган мог расти здоровым и жизнерадостным, пусть даже мать по-своему его любит, что несомненно, и даже иногда рассказывает ему сказки? Может ли взгляд читателя, кто бы он ни был, не уловить признаков приближающегося гнева Божия, готового обрушиться на голову того, кто выпестован под сенью вот такого письма?

Я иногда подумываю, что римская церковь поступает мудро, не позволяя своим священникам жениться. В Англии всякий скажет вам, что дети священников часто бывают неудачными. Причина тому очень проста, но настолько хорошо забыта, что пусть меня простят за то, что я повторю её здесь.

От представителя духовенства ожидается, что он будет чем-то вроде человека-воскресенья. Ему не пристало ничто такое, что простительно для людей-будней. Это его работа, ему за это платят — чтобы он вёл жизнь более строгую, чем другие люди. Это его raison d’être [111] Оправдание жизни (фр.). . Если его прихожане ощущают, что он таков, они его одобряют, ибо через него как бы сами участвуют в том, что считают жизнью в святости. Вот почему священника часто называют также викарием — потому что его викарирующая [112] Викарирующими называются биологические виды, очень близкие между собой, но занимающие разные экологические или географические ниши. праведность должна замещать собою праведность тех, кто вверен его попечению. Но, как и у любого англичанина, его дом — его крепость, и у него, как и у всякого другого, чрезмерное напряжение на людях сопровождается разрядкой, наступающей в ту минуту, когда напрягаться более не нужно. Его дети — самые беззащитные из всех, с кем он имеет дело, и в девяти случаях из десяти он отведёт душу именно на них.