Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Как только я понял, что ему разонравилась собственная жена, я простил ему всё, и он стал мне по-прежнему интересен. Что может быть более по душе старому холостяку, чем женатый молодой человек, пожалевший, что женат, — особенно в такой крайней ситуации, когда не надо притворяться, будто надеешься, что всё поправится, или подбодрять своего юного друга, чтобы он по мере сил старался что-то сделать.

Я лично считал, что им надо разойтись, и сказал, что сам назначу Эллен содержание, — разумеется, имея в виду, что оно будет из Эрнестовых денег, — но он и слышать об этом не хотел. Он женился на Эллен, сказал он, и должен стараться её переделать. Это ему ненавистно, но он обязан попытаться; зная его всегдашнее упрямство, я замолчал, очень, впрочем, мало веря в успех таких усилий. Меня бесило, что он станет понапрасну изводить себя на столь бесплодном поприще, и я снова ощутил его обузой себе. Боюсь, мне не удалось этого скрыть — он снова стал избегать меня, и много месяцев я его почти не видел.

Эллен несколько дней была в сильной горячке, а потом постепенно оправилась. Эрнест не отходил от неё, пока опасность не миновала. Когда она выздоровела, он попросил доктора сказать ей, что если с ней случится такой приступ ещё раз, она непременно умрёт; это её напугало, и она дала зарок не пить.

У него тогда снова появилась надежда. В трезвом состоянии она была такой, как в первые дни их супружества, и он с такой готовностью забыл все свои мучения, что через несколько дней снова любил её, как прежде. Но Эллен не могла простить ему того, что он знал о её делах. Она понимала, что он постоянно начеку, готовый оградить её от соблазна, и хотя он изо всех сил старался показать ей, что более совершенно не беспокоится за её поведение, ей всё тягостнее становился гнёт её союза с респектабельностью, и всё привлекательнее казались былые времена беззаконной бесшабашности, в которой она жила до встречи с мужем.

Не буду долго задерживаться на этой части моей повести. Всю весну 1861 года она держалась стойко — ведь она получила своё, сходила в запой, и это вместе с зароком на какое-то время её укротило. Мастерская работала неплохо, позволяя Эрнесту сводить концы с концами. За весну и лето того года он даже опять сумел кое-что отложить. Осенью его жена произвела на свет мальчика, очень, по всеобщему утверждению, славного. От родов она оправилась скоро, и Эрнест начинал уже дышать свободнее и даже былое жизнелюбие стало к нему возвращаться, как вдруг, без всякого предупреждения, гром грянул опять. Вернувшись домой в один прекрасный день — это было года два спустя после женитьбы, — он обнаружил жену на полу в беспамятстве.

С того времени он утратил всякую надежду и стал на глазах опускаться. Слишком уж много его швыряло, слишком уж долго удача отворачивалась от него. Труды и заботы последних трёх лет давали себя знать; он не был болен фактически, но измочален работой, разбит и ни на какие новые дела не годен.

Некоторое время он изо всех сил старался не признаваться себе в этом, но обстоятельства были сильнее его. Опять он пришёл ко мне и рассказал, что произошло. Я был рад, что кризис наступил; я сожалел об Эллен, но единственным выходом для её мужа было разойтись с нею совершенно. Он же не соглашался на такое даже и после последнего инцидента, и всё нёс околесицу о том, как умрёт на своём посту, пока мне это не надоело до тошноты. С каждым разом, что я его видел, древняя скорбь всё глубже и глубже проступала на его лице, и я уже совсем решился было положить всему этому конец с помощью coup de main [253] Внезапная и решительная вылазка (фр.). , например, устроив побег Эллен с кем-нибудь другим или что-то вроде того, когда всё разрешилось, как водится, само собой и вполне непредсказуемым образом.

Зима принесла тяжёлые испытания. Эрнест сумел продержаться только тем, что продал пианино. Этим он, судя по всему, отсекал последнее звено, связывавшее его с прошлой жизнью, и навсегда опускался на уровень мелкого лавочника. Он чувствовал, что как бы низко ни опускался, его страдания не могут продлиться слишком долго, потому что иначе он просто умрёт.

Он теперь ненавидел Эллен, и они уже не ладили совсем никак. Если бы не дети, он оставил бы её и уехал в Америку, но оставить детей на Эллен он не мог и взять с собой тоже не мог, потому что не знал, как это делается, и не знал также, куда их в Америке девать. Если бы у него ещё оставались жизненные силы, он, наверное, в конце концов, всё-таки взял бы детей и уехал, но энергия его иссякла; дни шли за днями, и ничего не делалось.