Ирина Семина - В ожидании Любви

Псина глянула на меня искоса лукавым глазом.

— Дрессировка процесс всегда обоюдный, разве ты не знала? — весело сказал он. — Знаешь, что говорят обезьяны в виварии о своих исследователях? «Вот сейчас прозвенит звонок, замигает лампочка, и все эти квазиобезьяны в белых халатах побегут совать нам бананы, это называется условный рефлекс».

— Ну ты и фрукт! — ошеломленно выдохнула я. Как он меня сделал! Как девочку.

— Я тебя люблю и поэтому поддаюсь твоей дрессировке, — объяснил Солнечный Пес. — А ты любишь меня и поэтому тоже поддаешься моей дрессировке. Это такая Игра, и в нее играют все живые существа. В той или иной степени.

«Ничего себе открытия!» — подумала я. Никогда не задумывалась о взаимности в дрессировке. А оно вон как повернулось. Открытие было шокирующим, и я никак не могла дать ему однозначную оценку. В одном он был прав: я его любила, и он меня любил. Поэтому я в целом не стала сразу протестовать против заявленной Игры. Хотя было о чем подумать.

А вскоре случилось страшное. Мы поссорились.

Я пришла расстроенная, опять полаялась на работе с начальством, и в голове кипели возражения, обвинения и планы мести. В таком вот агрессивном состоянии я кое-как побросала одежду в прихожей и рванула на кухню что-нибудь съесть, а заодно покормить и Солнечного Пса.

Когда я вышла с миской, полной вкусненького рыбного супчика, я обнаружила, что подлая собака вероломно доедает мою новую французскую сумочку. И даже урчит от удовольствия, животное!

На мой отчаянный крик он поднял голову и преданно гавкнул.

— Ты что наделал? — в гневе кричала я. — Как ты мог? Кто тебе разрешил???

Кажется, я его даже пнула. Не помню. Я ненавидела его в этот момент. Сумка стоила мне почти всей зарплаты — немаленькой, надо сказать. И я ее только что купила. И даже не все еще успели высказать восхищение. Или зависть. В общем, потеря сумки в мои планы не входила.

Остаток дня прошел в страданиях. Я переживала потерю сумки. А Пес переживал потерю моего расположения. Он дисциплинированно лежал в углу, на своей подстилке, свернувшись в клубок, мордой к стене. Не прыгал, не лаял, не просился гулять и не лез на диван. Спина его выражала обиду и заброшенность. Первой не выдержала я.

Я пришла в прихожую и села рядом.

— Ну ладно, не обижайся, — попросила я. — Ты же понимаешь, что сам виноват.

Пес молчал.

— Конечно, я на тебя наорала, и это неправильно, — извинилась я. — В конце концов, я сама ее здесь бросила.

Пес дернул кончиком хвоста.

— Понимаешь, сумку я еще могу купить, — объяснила я. — А дружбу не купишь. Ведь правда? Ну, не дуйся. Давай мириться.

Пес неохотно повернулся. Он был все еще обижен.

— Ты пришла злая, — сказал он, — и я подумал, что надо тебе помочь. Я просто всегда так сбрасываю агрессию. Грызу что-нибудь. А то ведь и кусаться начать недолго. А кусаться уж совсем нехорошо. Я подумал, что тебе надо тоже сбросить агрессию, а то она порвет тебя изнутри. И дал тебе повод. Только и всего!

— Я сбросила агрессию, — призналась я. — На тебя. И теперь страдаю.

— Я уже не обижаюсь, — вздохнул Пес. — Хотя сначала было очень обидно. Я же сделал это для тебя. Мы с тобой почти одно целое, и мы зеркалим друг друга. Когда ты злая — и я злой. Когда ты переполнена любовью — и я переполнен. Когда тебе грустно — и мне грустно. Я думал, ты понимаешь…

— Теперь понимаю, — тихо сказала я. — Я как-то не думала об этом раньше. Но ты говоришь правильно. Все так и есть! Спасибо тебе, дорогой!

И я обняла его, а он меня. Мы сидели на полу в прихожей в обнимку, и были переполнены любовью, и я думала о том, что мой муж столько раз давал мне поводы сбросить агрессию, и мы с мужем столько раз отвечали злостью на злость и непониманием на непонимание, что уже и со счету сбились. И никогда не попытались понять — почему…

И снова потекли дни, в каждый из которых мы строили Отношения, кирпичик за кирпичиком. Иногда нам приходилось разбирать неудачные куски, и тогда мы складывали кирпичики заново. То, что получалось, нам обоим нравилось.

…Однажды мы с Солнечным Псом, выйдя на прогулку, поздним вечером стояли и любовались заснеженным городом.

— Скоро весна, — сказала я. — Снег растает, и мы с тобой сядем в джип и поедем к морю. Ты знаешь, оно здесь совсем недалеко.

— Скоро весна, — эхом отозвался он. — У меня начнется гон. И я захочу убежать надолго, чтобы найти себе пару и продолжить род.

— Как — убежать? — испугалась я. — Куда убежать? И ты сможешь? Сможешь оставить меня???