Александр Минчин - Актриса

Я наливаю ей полную чашку из высокой, еще холодноватой бутылки.

— За прекрасный стол и руки, собравшие его.

— Алешенька, вы хотите меня напоить?

— А как вы догадались?

— О, это было очень трудно. Но меня не нужно напаивать, я и так на все согласна!

Я смеюсь и кладу ей на тарелку куриную котлету.

— Подождите, мы еще такого купим на станциях! Пир только начинается.

Она внимательно и слегка удивленно смотрит на меня. Но ничего не говорит. Она вообще на редкость тактичная.

Стук в нашу дверь.

— Открыто, — звонко отвечает Тая.

— Как заморским гостям наши Палестины?

— Прекрасно, — говорю я. — Это Таисия. Алексей.

— Валя, — говорит она и обнажает в улыбке золотые коронки сверкающих зубов. «С косметической стоматологией у них, как в Голливуде», — думаю я.

— За знакомство, я надеюсь, не откажетесь?

— Сейчас не могу, расслаблюсь, разморит, а еще работать, а вечером, если не помешаю, с удовольствием.

— Скажите, Валентина, а на станциях — к поездам — продают вареных раков, малосольные огурцы, вяленых лещей, вареную картошку с укропом и зеленью в ведрах?

— Это что, икру красную и черную продают. — Она улыбается.

— Да вы что! — радостно восклицаю я.

— Живем лучше всех, — говорит она и выходит.

Тая смотрит ласково на меня.

— Я когда был маленький, на станциях продавали алычу, вишню, черешню, абрикосы, сливы — ведрами. Прямо в окно подавали, если короткая остановка. Женщины упрашивали: купите. А запах яблок какой был!

Тая наливает себе лимонада:

— Я знала, что вы не сможете его пить. В памяти — все совсем другое. А я люблю лимонад.

Я разливаю нам снова, оказывается, мы уже выпили половину литровой бутылки. А я все не могу расслабиться…

— Алеша, я прочитала вашу книгу.

Я застываю.

— Это совершенно необычный роман. Вы необыкновенно талантливый человек. Настолько талантливый, что вы сами этого не осознаете. Я читала и не верила, что наконец кто-то написал о моем поколении. О его бесцельной жизни. Местами я плакала, местами смеялась. У вас там — уникальный воздух, есть пространство. Я так хорошо понимала главного героя, бьющегося об лед. Когда нет денег, когда голодный, когда не можешь любимую девушку пригласить в кино или кафе. Вам удалось создать свой мир, ни на кого не похожий, абсолютно иная стратосфера, в которую погружаешься и забываешь про реалии жизни, хотя из них и состоит тот мир.

Она остановилась и набрала воздух.

— Я благодарна вам за это, Алеша. Низкий поклон — за роман. За ощущения, за переживания.

— Спасибо за неожиданные слова, я не думал, что вам понравится.

— Очень и очень. Я ничего подобного не читала. Я хочу выпить за вас, за ваш талант.

Она потянулась, наклонилась и поцеловала меня — в губы.

— За это выпьем до дна! — И она показала как. — Я не могу дождаться, когда прочту вторую книгу. Вы взяли с собой, я надеюсь?

Я кивнул, я всегда таскаю с собой несколько экземпляров. Как в древности: все мое ношу с собой.

Как-то всегда не верится, что мои писания кому-то нравятся.

Я посмотрел в окно. Электровоз несся вперед. Мелькали луга, поля, деревушки, перелески, провода на столбах то возносились вверх, то провисали вниз. Шлагбаумы, шлагбаумы, на переездах фигурки людей в сапогах, летом, века немытые грузовики, странные мотоциклы, каурые, тощие коровы. Зачем я это все описываю, вы сами знаете. Сами все видели…

Я повернулся к Тае, ожидающе смотрящей:

— Я рад, что вы не спрашиваете: действительно ли так было и автобиографичен ли герой.

— Да какая разница, как было в жизни, это же искусство: вы создали свой уникальный мир, который останется, как и эти герои, которые живут в нем.

Она взяла бутылку водки и спросила взглядом. Я согласно кивнул.

— «Вот это допьем, и сразу бежать в магазин!»

Она расхохоталась. Приближалась первая остановка. И я запасся долларами в один карман и местной валютой — в другой. Я собирался купить полперрона, я хотел вернуться в детство, я мечтал ощутить эти запахи, вкус, цвет. Красные громадные вареные раки, тяжеленные салатные полосатые арбузы, ведра нежной лимонной черешни.

Экспресс, гудя, подходил к станции. Я в нетерпении вскочил.

— Вы пойдете?

— Я буду на вас смотреть в окно. И если позволите, закурю сигарету. Я боялась вам мешать дымом.

Я достал блок «Салема», купленный для нее.

— У меня еще есть пачка, — тихо сказала она.

В это время я несся по коридору и выпрыгивал из тамбура.

Сначала я не мог поверить: я бегал вдоль поезда и производил, наверно, странное впечатление на окружающих. На всем перроне вдоль длинного состава стояло несколько одиноких ветхих старух, которые продавали утлые кулечки с черешней и пустяковой, невзрачной клубникой.