Наталья Арбузова - Поскрёбыши

Вот она пришла, ночь перед рождеством. Орловщина, красный пояс, исправно готовится праздновать. В церкви стоять не все любители, а дома по телевизору отчего не посмотреть. К застолью готовятся с размахом. Не так уж и бедствует красный пояс, как стонет. Острый месяц качается – точно на ниточке подвешен. Тучки бегут – будто волна гуляет в морском просторе. И тут на колокольне не вовремя зазвонили. Ни к селу ни к городу. Словно Иван Антоныч пьян напился, чего с ним отроду не бывало. Какофония да и только. Кто через площадь шел – один человек, ну два, много трое – видели мятущиеся наверху фигуры. Набат? пожар? конец света? Но мороз невелик, а стоять не велит. Очевидцы спешили домой, и скоро, глядишь, безобразие прекратилось. Есть как-никак благоразумие и у чертей. После нескольких минут тишины раздался стройный рождественский благовест.

Каялся Иван Антоныч отцу Анатолию. Тот спроси деловито: Олег пьет? – Завязал, батюшка. – Ну и ладно. Звони как звонил, благословясь. С тем отпустил Иван Антоныча, дав ему вина с ложечки и сухонькую просвирку. Иван Антоныч стал брать Олега с собой на колокольню - помогать. Олег ленился, тащился нехотя, однако ж боялся чертей и не смел ослушаться звонаря. Колокола тоже Олега недолюбливали и звонили как-нибудь. Но Иван Антоныч настаивал. Черти же нарочно насылали ветер – такого уговора с Иван Антонычем не было. чтоб на Олега ветру не венути. Бесы известные буквоеды. Вся бумажная канцелярия – ихних лап дело. Олег сморкался в большой немытый платок, но дергал за вервие, как названный отчим учил. В конце концов стало выходить вполне прилично. А бесям что – звони как звонится. Не больно-то Олегу звонилось. Но из двух зол… Отец Анатолий Олегово нераденье видел, однако в глубине души одобрял принужденье. Пусть богу послужит. Со временем и беси стали относиться к Олегу терпимо. В Ларисиной однокомнатной квартире, где окопался Олег, вновь стало тихо. Перестали выть трубы, скрипеть по ночам дверные петли, вздыхать по углам мучимые грехами призраки. Олег пустил жить тех же приезжих, каких раньше выгнал, и переехал к Иван Антонычу.

Отец Анатолий привык по роду деятельности задумываться о бренности человеческого существованья. Отмечал про себя: не Никита, так Олег заменит Иван Антоныча после смерти последнего. Заботливый о делах храма, батюшка сам был старше своего штатного звонаря. Стройный благовест сопровождал мысли отца Анатолия, и непривычно сильный ветер сметал поземку с церковного двора, устраивая сугроб под стеною. Черти играли в снежки прямо под носом у почтенного священника. Ранние сумерки и плохое зрение отца Анатолия помогали их шалостям остаться незамеченными и безнаказанными. И вообще – батюшка к своим приходским чертям настолько привык, что однажды сказал Иван Антонычу: «Обвенчаю-ка я вас с Ларисой Николавной, покуда жив. А то бесей – их не переждешь». И таки обвенчал без шуму: Никитка да Олег, да неболтливые сироты – Ларисины воспитанники – вот и все гости. Да еще черти, коих никто не приглашал, однако и не изгонял.

Смуглая леди Никиткиных мечтаний училась в девятом классе. Лариса, покривив душой, говорила ей: Никитка освобожден от прохождения школьной программы оттого лишь, что у него рано обнаружились выдающиеся музыкальные способности, исключающие остальные занятия. Маринка вызвалась сама посвятить Никиту в премудрости гуманитарных предметов. Пока что коротко и поэтично излагала русскую историю. Лариса утирала слезы умиленья: у нее столь хорошо не получалось. Никита так подсел на уроки своей юной учительницы, что не хотел ехать во Мценск на зимние каникулы. Но в конце концов сдался на Ларисины уговоры. Скоро услышит, как его, Никитин, отец звонит вместо него на колокольне. А на лето Маринку решили пригласить во Мценск. Ей выделят отдельный дом на участке Иван Антоныча. Сбудется ли, поработают ли бесы с Маринкиными родителями, чтоб отпустили? время еще есть.

Не так хорошо было со временем у командированных в Упсалу чертей Огрызка и Оглоеда. Чертпарламент знал кого посылать. Изобретательные, тактичные, осмотрительные бесы. Золотой генетический фонд ихней породы. Тут я становлюсь на скользкую почву. Ангелы не размножаются и не стареют, всякому ясно. Хотя малышей-ангелочков Рафаэль не долго думая изобразил. Гибнут? возможно. В сраженьях с дьявольскими полчищами. А как же подновляется их популяция? Черти же проходят разные возрастные стадии почти что у нас на глазах. Но чертенят во младенчестве никто не видел. Кто рождает их? То-то противны они в пеленках. Оставим эту тему, я с ней не справляюсь. Переливанье из пустого в порожнее. В общем, Оглоед и Огрызко были черти среднего возраста, опытные и надежные, с выраженными педагогическими навыками. Уж подучить юнца на нехорошее озорство всегда могли. Но тут предстояло иное. Нужно было исправить ляп природы. Доделать за творца и посмеяться втихаря.