Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Читать чужие мысли — профессиональная привычка педагога, — пробормотала Герта.

ТЕПЕРЬ, СПУСТЯ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ, поджидая день своего краха, Регина, утешая себя, снова усмехнулась — никакая Герта не провидица, а обычная добрая и недалекая старая женщина. Бедная Герта в свое время переоценила себя. Все эти годы находясь рядом, она и понятия не имела о подводных течениях в благопристойной на вид семейной жизни Регины. Регина искренне сожалела, что вынуждена будет так ужасно разочаровать Герту. Не попросишь же ее надеть черные очки и заткнуть уши, мол, не смотри и не слушай людей, которые собираются повергнуть в прах мою семью.

Надо было найти предлог, чтобы всех их на время отослать куда-нибудь — и детей, и мужа, а также Герту. Неожиданно открывшаяся правда окажет убийственное воздействие, а потом можно будет потихоньку да помаленьку ввести их в курс случившегося.

В тот давний осенний вечер, когда Герта разъясняла свое отношение к материальным благам, Регина вспомнила тетю. У воспоминаний был привкус горечи.

Записанная в сберкнижке крупная сумма по-своему обидела Регину: в годы учебы ей неоткуда было ждать помощи. Постоянная нужда связывала по рукам и ногам. Юношеские развлечения обошли ее стороной. Обстоятельства вынуждали хвататься за любую подвернувшуюся работу, надо было как-то держаться на поверхности. Стипендия, которая у других шла на карманные расходы, для Регины являлась основным доходом. Чтобы не вконец обноситься и хоть иногда получше поесть, Регина нянчила по вечерам детей. Некая милая молодая чета в такой степени пристрастилась к веселью, что, наняв Регину, как будто вовсе откупилась от чувства долга и своих двойняшек. Супруги являлись домой далеко за полночь, они бывали в приподнятом настроении и никак не хотели ложиться спать. Затаскивали к себе уставшую до смерти Регину, рассказывали до рассвета какие-то истории, без конца варили кофе и угощали из маленькой рюмочки ликером, от которого клонило в сон. Естественно, идти под утро в общежитие было неловко, и Регине не оставалось ничего другого, как проводить остаток ночи там же, в квартире хозяев, она спала на полу в детской, на надувном резиновом матраце.

Утром молодую чету словно подменяли: и муж и жена брюзжали, слонялись по кухне, то и дело натыкаясь на трехногие табуретки, которые тут же опрокидывались со страшным грохотом — сам черт придумал эту дурацкую мебель, чтобы портить людям нервы. От грохота просыпались двойняшки, начинали пищать, одновременно хотели писать, и Регина должна была с двумя горшками пробираться через прихожую, остерегаясь, как бы хмурые супруги не посчитали ее за одну из табуреток, о которые они привыкли спотыкаться.

Из-за разгульного образа жизни, который вела молодая пара, о Регине раньше времени пошли дурные слухи. Вызывало удивление, что довольно часто ее кровать в общежитии пустует. Подруги не верили ей и смеялись, когда она говорила, что нянчит детей.

Вот когда тетя могла бы помочь Регине своими деньгами, но этого не произошло.

Протянутая Гертой сберегательная книжка в очередной раз убедила Регину в старой истине, что всему свое время. Что запоздало, то лишилось смысла.

Вспоминая, как ей трудно жилось, Регина вынуждена была признать, что было бы несправедливо обвинять покойную тетю в явном пренебрежении. Вину приходилось делить поровну. Юная Регина не сумела перестроить себя после перемен, происшедших с тетей и ее мужем в результате постигшего их горя. Она сама отошла от них, по неразумности посчитав потрясенных несчастьем людей столь мелочными и странными, что с ними просто невозможно жить вместе.

В трагичный мартовский день пятьдесят седьмого года, когда тетин сын разбился на мотоцикле, жизнь на мгновение замерла, чтобы затем покатиться под гору. До этого Регина была в тетиной семье своим ребенком. Двоюродный брат говорил друзьям, что она его младшая сестренка.

После гибели сына в тетином доме поселилась печаль, все как будто стали избегать друг друга. Все чаще Регина чувствовала, что она здесь лишняя, потому что ее присутствие, казалось, подавляло и тетю, и ее мужа. До этого бодрые и жизнерадостные, они то и дело погружались в апатию, сидели молча, каждый в своем углу, и никого не слышали. Однако немые вопросы без конца метались меж четырех стен: как же это могло случиться? Почему несчастье поразило именно нас? Стоило Регине ступить на порог, как она ощущала на себе измученные взгляды. Регина инстинктивно стала держаться подальше от дома и поступала, на свой взгляд, разумно, однако ее возросшая самостоятельность раздражала стариков, и они принуждали ее к затворничеству. Тете и ее мужу мерещилось, что за порогом только и поджидают опасности — стоит Регине сойти с крыльца, и она тут же окажется жертвой какого-нибудь кошмара. В то лето Регина ни разу не побывала на пляже, ей не разрешили поехать в велопоход — боже сохрани! На шоссе на каждом метре поджидает смерть.