Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Орви так и не вжилась в происходящее на экране. Она вновь думала о столкновении Реди и мачехи, вспоминала те дни, когда она с нетерпением поджидала Реди, а он так и не пришел. Орви взглянула на своего соседа, Реди заразительно смеялся. В отраженном с экрана свете сверкали его зубы.

Да, они правы, ребячливость Реди то и дело бросается в глаза.

Орви ждала, что Реди возьмет ее руку, но этого не случилось.

После кино Орви не спешила распрощаться с Реди. Они медленно удалялись от кинотеатра. Прошло немало долгих секунд, прежде чем Реди воскликнул:

— Чего мы мерзнем на улице, пошли ко мне!

Если исходить из жизненных правил Лулль, то Орви следовало бы пожеманиться и заставить себя упрашивать, но она тотчас же согласилась.

Реди искоса взглянул на Орви, и это, пожалуй, было единственным, что могло бы намекнуть на его возможные переживания после неудавшегося сватовства.

В комнате Реди ничего не изменилось — зеркала, та же мебель, пятно плесени на стене, на этот раз в виде далекой лесной опушки, и все же теперь Орви чувствовала себя здесь неуютно. На столе возвышалась стопа конспектов, в углу стояли свитки чертежей. Реди усадил девушку на диван и, как в прежние времена, подложил ей за спину подушку, а сам устроился на стуле у стола и, приподняв рукав, украдкой взглянул на часы.

Орви пала духом. В кино она еще верила, что они могут помириться. Теперь же она похоронила все надежды — раньше Реди никогда в ее присутствии не проявлял нетерпения.

— Ну, как жизнь? — спросил Реди.

Она пожала плечами.

Именно сегодня она решила, что надо сменить место работы. Завтра она подаст заявление об уходе. Но не об этом ей хотелось говорить с Реди. Орви надеялась, что Реди обнимет ее и скажет что-нибудь очень хорошее.

Какими только ласковыми именами не называл он ее прежде, и Орви-белочка, и лебединое перышко, — уж Лулль-то не замедлила бы назвать все это безвкусицей. А Орви повторяла эти слова по вечерам, ложась в постель, и блаженный покой вливался в ее душу, словно ей пели колыбельную.

Теперь же Реди спрашивал официальным тоном, как Орви поживает. Равнодушие парня раздражало Орви, она незаметно ухватилась за свою правую руку, опасаясь, как бы она опять не задергалась. Тогда ей пришлось бы рассказать, чем она занималась до сих пор. Орви стыдилась признаться: я штампую дурацкие колесики.

Орви медлила с ответом. Чтобы отвлечь внимание Реди, она взяла со стола первую попавшуюся книгу и принялась листать ее.

Неизвестно, до чего бы они договорились, если бы к Реди не зашли две его сокурсницы. Обе девушки чувствовали себя в комнате Реди как дома. Они кинули свои пальто на табуретку у двери, одна из них задорно повесила свою фуражку на овальное зеркало, вторая тут же громко потребовала какой-то конспект.

Девушки словно не замечали съежившуюся на диване Орви. Орви притворилась, что ее очень занимает книга. На самом же деле строки прыгали у нее перед глазами, а в голове стоял звон, будто рядом кидали в ящик жестяные колесики. Орви пыталась уловить суть разговора, но ее мысли разбегались, и она не понимала, о чем идет речь.

Орви представила себя женой Реди. Она ходит на работу, а по вечерам сидит в уголке, в то время как Реди живет своей духовной жизнью. Ей нечего сказать, когда Реди смеется со своими однокурсниками над шутками, которые понятны только им, восхищается или ругает преподавателей, спорит о вещах, недоступных для Орви. Она терзалась бы завистью или ощущением своей неполноценности. Вскоре Реди имел бы полное право сказать ей: да что ты понимаешь! Отдаление и отчуждение нарастали бы, пока все не кончилось бы слезами и взаимными обвинениями.

Внезапно Орви поняла, что она и не любила Реди — во имя любви люди совершают подвиги, а она не соизволила выполнить даже скромного желания Реди — пойти куда-нибудь учиться.

Осознав это, Орви впала в уныние. Ей не следует жалеть, что Лулль выставила Реди. Хорошо, если сумеешь предупредить кризисы и крахи. Орви не могла себе представить, что она когда-нибудь сможет привязаться к кому-то сильнее, чем к Реди. Если же ее чувства к Реди недостойны называться любовью, то, значит, мир ее чувств вообще недоразвит.

Трое студентов над чем-то громко смеялись.

Молчавшая Орви еще ниже склонилась над разбегавшимися строчками. Она как раз медленно переворачивала страницу, когда девушки собрались уходить. Одна из них провела по своим волосам большой красной расческой и окинула Орви оценивающим взглядом. В этом взгляде Орви уловила явное превосходство.