Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Старик тоже выводил его из себя. Разочаровавшись в Маркусе, который околачивался по пивным, он без конца ругал молодых мужчин, у которых нет в голове ни капли разума.

Маркус не обращал особого внимания на брюзжание старика. Он видел, как мучается старик из-за того, что никто не хочет читать его книги и никто не нуждается в его знаниях.

Но стоило старику сказать, что Юри — его единственное утешение, и Маркус совершенно выходил из себя. Дядя уже сейчас замечал в ребенке необыкновенные способности и очень этому радовался. Чтобы уязвить Маркуса, старик без конца изумлялся, как это у такого тупого папаши мог оказаться столь смышленый ребенок.

Маркус стискивал зубы.

Поди знай, может, Юри унаследовал от Эвальта Рауна не только родимое пятно, но и сообразительность? Вот уж Эвальт Раун пришелся бы старику по душе, будь он его зятем!

Маркус до глубины души ненавидел Эвальта Рауна. Обесчестил Сулли и, мало того, сумел заочно переманить на свою сторону даже старика! Неважно, что старик не знает о существовании Эвальта и считает Юри ребенком Маркуса.

Наконец-то у Сулли стал расти живот.

Маркус преисполнился новых надежд.

В преддверии важных событий старик тоже изменился. Он как будто вновь примирился с существованием Маркуса, который все-таки оказался на что-то способным.

Старик попытался возобновить вечерние беседы. К тому же он проявлял большую заботу о Сулли. Он без конца справлялся о ее самочувствии и нередко заискивающе просил Маркуса выполнить ту или иную домашнюю работу. Маркуса злило такое посредничество — неужели у Сулли язык отнялся? Старик все чаще вмешивался в их жизнь. Продав какие-то драгоценности, он передал Сулли пачку денег и приказал бросить работу. Он боялся, что сидячая работа кассира может повредить ее здоровью.

Это уже затронуло честь Маркуса. Работа кровельщика давала ему достаточный заработок, кроме того, Сулли и так должна была вскоре пойти в декретный отпуск. Маркус не какой-то голодранец, он еще покажет, на что способен!

Такому мастеру, как он, стоит только подать знак, и со всех сторон сбегутся всевозможные просители. Кому надо крышу на дом, кому водосток, кому на трубу шапку посадить или обить жестью люк — все это Маркус умел.

Такая халтура не была обременительна. Долгими летними вечерами можно успеть многое сделать, выходные дни тоже приносили солидный доход.

Некоторое время, по мнению Маркуса, все шло так, как положено. Домой он возвращался поздно, но трезвый и довольный собой. Тут же в столовой под люстрой он выкладывал на стол заработанные деньги. Пусть Сулли берет, сколько считает нужным. Старик, усмехаясь, наблюдал, как Маркус разглаживает деньги и складывает их в пачку. Сулли тратила мало, Маркуса сердила ее бережливость. Но, поразмыслив, он решил, что Сулли права — нет никакого смысла пускать тут же деньги на ветер. Ведь и Паула всю жизнь ставила бережливость превыше всего.

Сулли предстояло вскоре отправиться в больницу, но дядя так и не дождался рождения второго ребенка.

Сулли была в таком отчаянии, что казалось, она сошла с ума. Она не могла удержаться от слез и после похорон. Маркус был серьезно обеспокоен ее состоянием. Вот теперь пригодился бы умный совет. Маркус изо всех сил пытался успокоить Сулли и отвлечь ее от мыслей о дяде.

В своих стараниях Маркус дошел до того, что стал на глазах у Сулли гладить Юри по голове и хвалить его смышленость.

Удивительно, но это помогло. Сулли могла стоять, как изваяние, и смотреть на возню Маркуса с ребенком. Изредка на ее лице появлялось даже некое подобие улыбки.

Однажды вечером подошел срок, Сулли увезли в больницу, и Маркус остался вдвоем с ребенком.

Маркус смотрел на Юри с нескрываемой враждебностью. Мальчик, видимо, боялся Маркуса. Он молча возился в углу со своими игрушками и украдкой поглядывал на сидящего в кресле мужчину.

Маркус поманил к себе ребенка. Мальчик стоял перед ним покорно, словно в ожидании удара. Маркусу казалось, что малыш сейчас повернется к нему спиной и помчится через комнату. Маркус не хотел видеть пульсирующее родимое пятно под коленкой и положил руку на плечо ребенка, чтобы тот не смог убежать. Юри вздрогнул и исподлобья взглянул на Маркуса. Неужели он и вправду настолько умен, что ради матери притворяется послушным и позволяет Маркусу гладить его в присутствии Сулли? Ведь не мог же он, как взрослый, понять, что иногда обстоятельства вынуждают заключать мир даже с врагом?