Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Иначе и быть не могло, иначе Карл не смог бы вот так уйти. Сильвия Курман неподвижно стояла посреди полутемной гостиной, на занавесках раскачивался отсвет далекого уличного фонаря. Может быть, ее и нет больше — только контуры человеческой фигуры, которые не дают одежде упасть на пол. Никаких обязанностей, никаких дел, забот, теперь жизнь пойдет или не пойдет без нее. Каждому человеку предназначено в какой-то миг ощутить: будущего не будет. Если бы сейчас кто-нибудь попытался навязать ей завтрашний день, это вызвало бы у нее только протест, даже омерзение. Сильвию Курман ошеломила эта ледяная ясность: ничья воля не может поколебать ее решения. Пример неожиданного благополучного поворота в чьей-либо жизненной драме не тронул бы ее. Каждый человек неповторим, такова и она — Сильвия Курман, неповторима и ее боль, убившая в ней душу.

Тени выступили из углов, отовсюду наваливалась темнота.

Вытянув руки, Сильвия на ощупь прошла в ванную комнату. Здесь она тоже не стала зажигать свет, да этого и не нужно было — кран оказался в ладони, кусок мыла — между пальцев, вода потекла. Она старательно вымыла лицо, долго ополаскивала глаза, но слезы продолжали тихо струиться. Стараясь сдержать рыдания, она спотыкаясь прошла на кухню. Слепящий свет электрической лампочки был бы ей нестерпим и здесь. Ощупью она безошибочно нашла на полке карманный фонарик, старая батарейка едва-едва накалила лампочку. Но этого слабого света вполне хватило, чтобы найти в шкафчике для медикаментов хранившуюся там с давних времен упаковку с таблетками люминала. Незадолго до кончины Ванды Курман врач прописал Сильвии пятнадцать таблеток этого снотворного. После двух ночей бездонного сна Сильвия перешла на валериановый чай. Потом как-то еще две таблетки использовал Карл, значит, осталось одиннадцать. Сильвия высыпала таблетки на стол. Подсознательно она восхищалась собой: несмотря на потоки слез, всхлипывания, нервный озноб, она оказалась способна действовать вполне разумно. Свет от лежащего на столе фонарика заметно тускнел, батарейка была на последнем издыхании. Сильвия засуетилась, чтобы успеть покончить с приготовлениями прежде, чем слабый свет погаснет совсем. Она забыла закрыть шкафчик с медикаментами! Эта улика ни к чему! Сильвия хлопнула дверцей, крючок не входил в петлю. Неверными движениями рук она принялась расставлять плотно набившие шкафчик флакончики и склянки. Какой-то пузырек с лекарством упал на пол. Сильвия ощупью нашла его и бросила в мусорное ведро. Теперь дверца закрылась. Ох уж эта нелепая жизнь и тысяча идиотских мелочей! Хватит возиться! Сильвия судорожно всхлипнула, потом глубоко и тяжело вздохнула, озноб словно бы отпустил. Стакан на столе ни у кого не может вызвать неуместных предположений. Таблетки ведь без воды не проглотишь! Сильвия Курман тяжело опустилась на табурет, странное спокойствие охватило ее. Она сидела у себя на кухне, в привычном до мозга костей месте, словно бы занятая каким-то будничным делом — руки машинально работают, мысли витают далеко. Но сейчас и мыслей не было. Так оно и лучше. Идеальный миг свободы. Узы порваны, узлы разрублены. Тело бесчувственно, дрожь и рыдания прекратились. Сильвия Курман клала таблетки в рот по одной, запивая каждую глотком воды. После пятой она глубоко вздохнула, потом механически продолжала глотать. Считала таблетки и слушала тиканье часов. Проглотив одиннадцатую, Сильвия привычно провела рукой по столу, чтобы убедиться — стол чист. Странное дело — еще две таблетки? Сбилась со счета или память подвела? Какая разница — кашу маслом не испортишь. Она проглотила последние таблетки и выпила воду до дна. Стакан пусть остается на столе, вполне естественно: она почувствовала себя плохо и попила воды. Здесь она киснуть не останется, перебирать в уме происшедшее не имеет смысла. Она не представляла, как скоро люминал свалит ее с ног. Остается сделать несколько шагов, и она на кровати. Раздеваться она не будет, под одеяло тоже не полезет — ясно, ей внезапно стало дурно. Едва теплящийся карманный фонарик остался догорать на столе. Единственная забота — чтобы хватило ясности ума пройти последние шаги. Унизительно было бы умереть на полу. Почему унизительно — этого Сильвия себе объяснить не могла. Всегда не хватало времени подумать о месте, где она испустит свой последний вздох, о будущем без будущего.

Постель обдала холодом. Может быть, я уже остываю, равнодушно подумала Сильвия. И вдруг ее пронзила мысль — но когда же ее найдут?! Когда взломают дверь? Сначала соседей насторожит безмолвие, тишина на участке. Хорошо, подумают они, Карл в командировке, но если уезжала и Сильвия, она обязательно предупреждала их: присмотрите за домом, нас не будет. А теперь вдруг — темные окна, на снегу никаких следов. Соседи начнут гадать, что же им предпринять. Лежа пластом на кровати и ожидая смерти, Сильвия Курман встревожилась при мысли о том, что она подведет своих славных соседей. Входную дверь следовало бы оставить открытой, чтобы они без лишних хлопот попали вовнутрь и обнаружили ее как можно быстрее. Сильвии стало не по себе, когда она представила, как будут ломать дверь: сокрушительный удар, и щепы ощерятся во все стороны. Когда еще потом починят дверь и заменят замок! И вообще, разве не логично: возвращаясь домой, Сильвия почувствовала себя так плохо, что забыла запереть дверь.