Борис Рохлин - У стен Малапаги

Чтоб успокоиться, играл в монопольку. Не выиграл, но отпустило. Поздоровался с Андреа. Удивилась, но виду не подала. Догадываюсь. Маленькая, а себе на уме. Вредная, но сдержался. Ладно, — думаю, — я своё сделал. Шаг навстречу. Намекнул. Довольно и хватит. Надо дальше думать и пытаться. Из-за мелочей забываешь главное.

Под утро опять приснилась Гортензия. Видел отчётливо. Неужели клюёт? Боюсь ответить положительно. Снится давно и время от времени. В последнее стала чаще. Не берусь объяснить, почему. Что такое, не знаю. Знаком не был, и не заводил. Возможно, была, но помимо. Смущает. Проснулся. Осталась и не ушла. Говорю в женском, но не знаю, правильно ли. Понимаю, не без значения и намёка. На что? Гортензия. Странно.

Последнее время снится, одно, другое. И всё несущественное и глупость. То душное, пыльное и никого. То листва, и заходит за горизонт. Или. Без деревьев и шелестит. На днях приснились водоросли. Сохнут и запах. Слышу море. Море, море, море…

Берег близок, один шаг, ещё, и просыпаюсь. Никак не увидеть. На слух только. А хочется! Присесть рядом, устроиться. Набегает, уже у ног. Вот-вот, и нет. Не тороплю. Остановился. Бежать некуда. Добрался, прибыл.

Просыпаешься. Темно, потолок, и кто-то дышит за стенкой. А-а-а, а-а-а. Так до утра. До утренней побудки. Оштукатурены, покрашены голубым. Мне до плеч. Другим в зависимости. Рост, бывает обувь на каблуках.

Говорят, Гортензия покинула город. Отправилась. В отпуск? На взморье? Счастливица. Уже не догнать. И не оставила входящего. Соломоновы? Азорские? Вспомнил невзначай школьное. И жизнь прошла, как прошли Азорские острова.

Трудно понять Гортензию.

Волна плеснула в берег. Где-то. Далеко и не видно. Печальный шум. Но успокаивает, навевает.

Проснёшься, опять действительность. Разносят. Поднос, стакан с водой и принимай. Делаем по привычке к. Хуже не будет, а персонал милый и получает. Знаем, все выздоровеем — они без работы. Люди достойные и не отказывают. Положенное получаем.

Нас тут много. Все крепкие, и больных нет. Только кажется со стороны. Мы не болеем. Мы задумчивые. Каждый по своему и о своём.

На днях играли на струнных. Маленький домашний. Свой оркестрик. Состоит из нас. Музыкальны и со слухом.

Кто-то догадался и принёс розу. Бокалов нет. Запрещено правилом на стене. Протест отсутствует. Делается ради нас. Можем разбить и поранить себя, и рядом. Но много пластмассовых, и разного цвета. Красивые и иногда любуюсь.

Цветок был в голубом. Со вкусом. Ничего не скажешь. Был тронут. Собрался прослезиться, но вовремя одумался. Персонал воспримет неправильно. И вкатит. Поблагодарил и похлопал, как все.

Нам тоже и от души. Андреа, — вот чистая душа, — даже крикнула не то «браво», не то «бис». Не разобрал. Дурочка, что с неё взять. Но было приятно. Подошёл к ней, хотел сказать, но забыл что, приближаясь, и пожал руку. Осталось без ответа и не ощутил. Не поняла к чему и, кажется, испугалась. Не ожидал.

Проблема Гортензии остаётся. В своей основе она проста. Задаёшь вопрос, получаешь ответ. Кто такая? Такая-то. При желании в письменном виде.

На первый взгляд да. Странно другое. Вопрос есть. Ответ отсутствует. Затейливо, и не перестаю удивляться.

У Андреа сегодня хорошее настроение. Рад и поощряю. В меру возможности и правил распорядка. Играли в настольный. Без сетки. Долго искали. В разных углах и по отдельности. Неожиданно и против воли выиграл. Был огорчён. Хотел сделать приятное. Не получилось.

Прихожу к выводу. Андреа — хорошая девочка. Чувствительная. Это радует. Но может пройти с возрастом. Огорчён мыслью. На сегодня есть недостаток. Много говорит. Громко и непонятно. Каша во рту, и невозможно переварить. Оттого страдаю непониманием, и часто ссоры.

Был в зоопарке. Пернатые и крокодил. Одинок и с грустными глазами. Наблюдал долго, сделав вид, что не. Напрашивался вывод. Подумав, отказался делать. Можно далеко зайти. Водили всех. И меня тоже. Входит в программу.

После посещения был тих и задумчив. Отчасти грустил. Почему, не знаю. Главное не это. Проблемы Гортензии больше не существует. Осенило. Гортензия — не ковёр, не цветок, не женщина. Не она. Это вышивка.

Счастлив.

Сижу у художника. Приятель не приятель. Скорее по службе. Сегодня никаких обязанностей. И без необходимости. Зашёл отвлечься. Есть чем. Полотен много, всех размеров и краска вёдрами. Богат и прибавляет ежедневно.

Заведение и приём с утра. Выдача письменных свидетельств и подтверждений существования. Никто не знает, кто он. Трудно определить. Лик исчезает и не поддаётся оформлению. Я — это множество. Он, она, они и ещё. Одна Астрид, другой Астероид. Или наоборот. Сами путаются и не знают. В заведении во всём вкус и корректно. Пожелают — установят, зафиксируют и примут во внимание. Не останешься на обочине и неучтённым. С хаосом надо бороться и всегда поддерживал.