Алексей Ручий - Песни-Танцы

Может, и один и тот же. Может, это я сам пишу самому же себе. Черт его знает. В офисе развивается какое-то смутное подобие шизофрении — твои ложные личности живут за тебя, продают за тебя, продают тебе. Все правильно — хороший продавец в первую очередь должен уметь продать товар себе. Это азы менеджмента в продажах. Это основа офисной шизофрении, гибкий шаблон для всех.

Мне становится скучно, я смотрю на часы. Через двадцать минут окончание рабочего дня. Еще один день прочь. Забракован и без всякого сожаления выброшен на свалку истории. Именно так. Какой, кстати? Пытаюсь вспомнить, выходит, что среда. Среда так среда. Середина недели. До выходных еще далеко.

Мои коллеги так же усердно пялятся в свои мониторы, кто-то разговаривает по телефону. Все делают вид, что работают, но на самом деле все доживают последние минуты на работе. Чтобы вырваться из офиса и поехать прочь. Чтобы почувствовать иллюзорное упоение свободой, спускаясь в метро, толкаясь среди себе подобных; чтобы прийти домой, бездарно потратить вечер на всякую ерунду вроде просмотра картинок с котиками, а затем попробовать выспаться и завтра снова вернуться в клетку. Ага.

Правила игры одни для всех, и всем они давно известны. Отсюда не сбежать, потому что всюду нас ждет то же самое, пусть и под другой оберткой. Такие же офисы и пустые дни. Я иду курить.

Курю я много, чересчур много, возможно, это защитная реакция моего организма на гнетущую обстановку офиса. Каждый перекур строго регламентирован внутренним распорядком, и за день на них отводится не больше двадцати минут в совокупности, но все мы ищем лазейки в этом самом регламенте, чтобы лишний раз улизнуть в курилку.

Сигареты не приносят радости, как и работа. В обоих случаях это всего лишь привычки, удобные ловушки для сознания. Ты вдыхаешь и выпускаешь дым, растягивая время, заставляя его застыть неповоротливой глыбой, занять максимальный объем, хоть на чуть-чуть избавляя тебя от ненавистного настоящего и безрадостного будущего.

Звонит мобильный, я не сразу понимаю, что это мой. Лишь ощутив вибрацию в кармане джинсов, непроизвольно тянусь к нему. Достаю, смотрю на светящийся экран. Звонит знакомый — Олег. Нажимаю на кнопку, отвечаю на звонок:

— Да?

— Здорово!

— Привет, — я делаю затяжку и щелчком отправляю окурок в урну.

— Чем занимаешься?

— Убиваю время…

Пауза.

— Таки совсем убиваешь?

— Совсем. Напрочь. Навсегда. Безжалостно уничтожаю.

— Понятно. И как на это смотрит твое начальство?

— Никак не смотрит. Начальство тоже убивает время, только помимо своего еще и мое.

— Жесть… Чего после работы делать собираешься?

Я думаю над тем, что я собираюсь делать после работы. В принципе ничего. Дорога домой, вечер перед компьютером и сон — это и есть то самое НИЧЕГО, в которое вмещается все. Обычный набор, житейская пустота. Я сообщаю об этом Олегу:

— Ничего не собираюсь. Продолжу убивать время. Время своей жизни.

— У тебя масштабные планы…

— Вроде того.

— Не хочешь их немного поменять?

— Хочу.

— Давай тогда пересечемся, пообщаемся.

— Ты предлагаешь новый способ убийства времени?

— Если тебе так нравится…

Я думаю. Прикидываю все за и против. Пожалуй, я согласен. На самом деле не важно, какой способ ты выберешь. В конечном счете от нас останется только пепел. И песок.

— Где и когда?

— А ты через сколько освобождаешься?

— Через полчаса, — я смотрю на часы, — нет, через пятнадцать минут.

— Смотрю, ты преуспел в убийстве времени…

— Еще бы!

— Через час в центре сможешь быть?

— Смогу.

— Давай тогда на Восстания…

— Давай.

На этом разговор можно считать законченным. Установка получена, координаты заданы. Я прощаюсь с Олегом и сбрасываю вызов. Убираю мобильный в карман и достаю еще одну сигарету. Играть — так по-крупному.

Как назло, время ползет медленно. Рядом стоят менеджеры из соседних офисов и обсуждают экономические перспективы нашей страны. Я ловлю краем уха их прогнозы.

— Кризис кончился, дальше нормально будет, рост…

— Какой рост? Процентов по ипотеке?..

— Чего ты краски сгущаешь? Выкарабкаемся, не из такой жопы выползали…

— Выползали… Ползуны… А по мне так жопа тут навсегда. При родителях наших жопа была, Совком называлась, мы сами в жопе сидим, только она теперь Стабильностью зовется… и на детей наших этой жопы хватит. Надо валить отсюда поскорее…

— Куда?

— Куда угодно, лишь бы подальше…

— А мы вот месяц назад в Грецию летали, там тоже жопа сейчас…

— И что?

— И ничего. Улыбаются все, на солнышке греются. Мы там вообще жестко забухали, две недели не просыхали.

— По путевке ездили?

— Ну да.

— Молодцы…

Пустые слова, бессмысленные фразы. Мне становится тошно. От отсутствия смысла во всем, что меня здесь окружает.

Я докуриваю, смотрю на часы. Еще чуть-чуть — и рабочий день окончен. Я не намерен вялиться здесь из-за этого «чуть-чуть». Возвращаюсь из курилки в офис, выключаю компьютер, собираюсь и быстро-быстро покидаю здание бизнес-центра. Я уверен, что завтра мне никто ничего не скажет по поводу того, что я ушел на пять минут раньше, хоть это и нарушение регламента: по сути, я осуществил то, о чем думали все. Даже директор.

Покидая место работы, я чувствую некоторый прилив сил. Так бывает всегда, когда из тесного помещения со спертым воздухом вырываешься на простор. Кончается лето, августовский вечер делится остатками тепла. Совсем скоро в город пожалует осень. Ее Величество Осень — вечная тоска и апатия. Новые контрасты в нескончаемой череде однообразия.

Я иду к метро, слушаю шелест листвы и гудки машин. Конец лета определенно символизирует разочарование, с которым рано или поздно сталкивается каждый. Это крах твоих несбывшихся ожиданий, усердно готовившихся планов, пущенных под откос. Вот скажите честно, вы летом успеваете сделать все, о чем мечтали зимой? Я — никогда.

Минут сорок уходит у меня на преодоление расстояния между местом моей работы и условленным местом встречи с Олегом. Все это время я наблюдаю за усталым и поникшим миром вокруг. Он исполнен еще не прочувствованной в полной мере тоски. Он упоен тишиной, но смычки уже занесены, чтобы исполнить симфонию разочарования. Это читается в случайных взглядах прохожих и в пахнущем дымной горечью густом воздухе улиц, в какофонии метрополитена, даже в рекламных объявлениях, звучащих из динамиков на эскалаторе.

Олег уже на месте. Стоит на площадке перед станцией метро. Я спускаюсь по ступеням и иду к нему. Он улыбается.

— Здорово!

— Привет.

Мы пожимаем друг другу руки. Возможно, сейчас мы оба ошибочно надеемся, что сможем внести немного разнообразия в жизни друг друга.