Алексей Ручий - Песни-Танцы

После новостей я смотрел очередную серию популярного молодежного сериала, поглощая приготовленное блюдо. По сюжету знакомые персонажи попадали в разные комические ситуации, из которых им предстояло выпутаться. У меня сложилось стойкое ощущение, что где-то я это уже видел. Ничего нового.

Покончив с ужином, я вымыл посуду и занялся чтением. Однако это мне быстро наскучило. Мысли занимала предстоящая поездка, сконцентрироваться на книге не получалось. До поезда было еще три часа.

Я спустился на улицу и зашел в близлежащий магазин. Купил немного еды в дорогу: пакет пряников и шоколадные конфеты. Прибавил к ним две пачки сигарет и бутылку пива. Продавщица упаковала мои покупки в целлофановый пакет.

Выйдя из магазина, я открыл пиво и направился к дому. Выпил пиво, сидя на скамейке возле парадной. На детской площадке неподалеку сидела компания алкоголиков, они пили спирт из пластиковой бутылки из-под лимонада и время от времени о чем-то ругались.

Когда пиво закончилось, я поднялся домой и еще раз проверил собранную сумку. Зубная щетка, бритвенный станок, полотенце, книга. Смена нижнего белья и носки. Я прибавил к ним пряники и конфеты. Одну пачку сигарет из купленных в магазине положил в сумку, другую убрал в карман джинсов. Отдельно сложил билеты — туда и обратно — и документы.

Я был в полном сборе. Готов двинуться навстречу приключениям. Оставался последний марш-бросок до вокзала. Сверив часы, я решил, что самое время выдвигаться.

Я даже не стал проверять, выключены ли газ, вода и электричество, это совершенно ни к чему, когда тебя ждет веселое путешествие. Тем более, что скоро должен был вернуться сосед, а за это время с нашей съемной квартирой вряд ли что-то случилось бы. Я взял сумку и покинул жилище.

Я шел к метро привычным путем, каким обычно хожу на работу. Сегодня я уже проходил здесь два раза, утром и вечером. Навстречу попадались люди, которых я наверняка уже много раз видел. Но я шел совершенно с другим настроением. Это было настроение беглеца, обманувшего надзирателей и покинувшего свою тюрьму. Навсегда? Вряд ли. Но даже на время — этого было более чем достаточно.

Вечернее метро было заполнено усталыми людьми, задержавшимися на работе и теперь возвращавшимися домой, а также подвыпившими пятничными гуляками. Первые были преисполнены холодным презрением к окружающему их миру, вторые пылали излишней любовью. И те, и другие были узниками. Узниками собственных иллюзий. Они прожили еще один день в надежде, что завтра что-то изменится, сдвинется с места, но это самое «завтра» неумолимо подкрадывалось и не несло перемен, «завтра» было братом-близнецом «сегодня».

На вокзале я оказался достаточно рано: за час до поезда. Недолго думая, дошел до ближайшего магазина и купил бутылку пива, чтобы веселее было коротать время. Выпил его, стоя в одном из дворов-колодцев недалеко от вокзала. В этом же дворе находился магазин с рок-н-ролльной атрибутикой, возле которого тусовались разного рода неформалы. Я наблюдал за ними.

Неформалы пили портвейн и что-то громко обсуждали. Возможно, выбирали кандидатуру того, кто пойдет за добавкой.

Ничего не имею против рок-музыки как таковой, но ее апологеты в последнее время стали мне малосимпатичны: из героев времени перемен они превратились в осунувшихся алкашей в косухах. Их кумиры разжирели и разбазарили добрую половину таланта. Рок, бывший когда-то музыкой революции, стал траурным гимном обывательского забвения.

Минут через пять один из неформалов отделился от компании и подошел ко мне. В общих чертах я уже предполагал, что он сейчас скажет.

— Привет, — сказал неформал, — не одолжишь немного мелочи музыкантам на репетиции?

Попрошайничество — неизбывный грех этих потрепанных жизнью любителей творчества Цоя и Гребенщикова.

— Дорогое творчество нынче?

— Ага.

Я поковырялся в карманах, нашел несколько железных монеток достоинством в один-два рубля. Протянул их неформалу:

— На, держи. Много не репетируйте — печень посадите.

Он как-то гадливо засмеялся, меня чуть не передернуло от омерзения.

— Не посадим, уже посадили.

Вот так. Неприятные люди, что ни говори. Так и просятся на свалку истории.

— Искусство требует жертв.

— Пивка не дашь глотнуть? — неформал решил понаглеть.

— Извини, самому мало, — отрезал я. — Денег тебе дал, как ты и просил, на большее не способна даже моя открытая для всего человечества душа.

Не люблю наглость.

— Ладно-ладно, извини. Ну, я пошел?

— Бывай.

Он ретировался к своей компании. Те продолжали что-то шумно обсуждать.

Не люблю я этих рокеров отечественного производства, почти все они — паразиты. Нигде не работают, шляются по улицам, стреляют деньги на алкоголь. Ночуют по впискам — у многочисленных знакомых или собутыльников. Единственное, что они производят — шум. Лучше бы ходили тогда на митинги и шумели там. А так… — бездельники и социальные паразиты, вершина и дно общества потребления одновременно.

Я допил пиво и пошел обратно на вокзал. Компания рокеров осталась поглощать портвейн в подворотне.

На вокзале я сразу прошел на платформу. До отправления поезда оставалось менее получаса, состав должны были подать с минуты на минуту. Я встал в сторонке, ожидая.

Постепенно платформа заполнилась людьми. Большинство тащили большие сумки и чемоданы. Я прикинул в уме: моя сумка была раза в два меньше среднестатистической. И в ней было все, что мне было нужно в дороге. Эти люди тащили свой замкнутый круг за собой — решил я.

Разрезая сгустившиеся сумерки ярким фонарем, со стороны депо показался тепловоз-тягач, который тащил за собой мой поезд. Я глубоко вдохнул воздух весеннего вечера, чувствуя, как учащенно бьется сердце в груди.

Мой вагон был под номером три, мне пришлось пройти в голову состава, разыскивая его. В нумерации вагонов, как всегда, царила неразбериха, и поэтому я на вполне законных основаниях мог предположить, что третий вагон не обязательно будет находиться между вторым и четвертым. Наконец, достигнув своей цели, я прошествовал в вагон, предъявив проводнице билет на входе.

Занял свое место в середине вагона — вагон был сидячий, я положил сумку в кресло у окна — затем вышел на улицу подышать воздухом. Воздухом свободы.

Толпа на платформе почти вся рассосалась: люди прошли в вагоны. Оставшиеся курили и вели неторопливые беседы. Было немного провожающих, которые стояли у окон и отчаянно жестикулировали, передавая какую-то информацию внутрь вагонов. В общем, царил привычный легкий хаос, который сопровождает любой отъезд. Внутри меня клокотали соответствующие чувства. Я знал, что все это исчезнет, как только поезд тронется с места.