Алексей Ручий - Песни-Танцы

— Я хочу сказать: «Ура!», — Иванович поднимает бокал и давит фальшивую улыбку. Возможно, этот ритуал противен и ему, я не уверен. По сути, он тоже — наемный работник.

Звучит ответное «Ура!» и слышится звон бокалов. Я ничего не кричу, просто стукаюсь краем своего бокала о край Юлиного бокала и выпиваю шампанское до дна.

Все выпивают, а затем следует пространная речь о важности каждого сотрудника нашей фирмы и его труда. В уме эту важность я подсчитываю с точностью до копейки. Капиталистическая эксплуатация нисколько не изменилась со времен Маркса, все то же самое.

Наконец Андрей Иванович переходит к раздаче слонов: вручает сотрудникам подарки. Подарки так себе, я сразу вижу. Медальки и сувениры с фирменной символикой. Чтобы ты никогда не забывал своего хозяина, даже дома. Чтобы твой образ мыслей и действия строились исключительно на корпоративных принципах. Чтобы слово «Профит» стало клеймом твоей кармы.

Достается подарок и мне. Медалька с памятной надписью и пивной бокал. Ни то, ни другое большой радости мне не доставляет. Пивной бокал, вроде, по смыслу лучше медальки, но в данной ситуации получается, что мне придется пить пиво и каждый раз вспоминать, кому я за все это обязан, и такая перспектива меня не радует. В общем, подарки от фирмы — не то, что я жду, сгорая от нетерпения.

— Поздравляю, — говорит Андрей, пожимая мне руку, и фальшиво улыбается при этом.

— Большое спасибо, — фальшиво улыбаюсь я в ответ.

Праздник фальшивых чувств в самом разгаре. После вручения подарков мы пьем за перспективы. Перед моими глазами маячит огромный зиккурат в центре города убийц. Все дороги сквозь лабиринты смертельно опасных улиц ведут к нему. Это цель и перспектива одновременно. Для всех…

Юля рассматривает мою медальку. Ей, в отличие от меня, досталось только поздравление на фирменном бланке.

— Молодец, — говорит она мне.

— Можешь забрать себе, если она тебе нравится.

— Я не могу.

— Как знаешь. Мне она не нужна.

— Зря ты так…

Мне надоело пить шампанское, и я принимаюсь за виски. Ничего не зря. Всем убийцам раздают специальные медальоны: знак того, что они охотники и они же — жертвы. Всем убийцам выжигают клеймо на плече…

Оставляю свое мнение при себе. Большинству плевать на него, а мне плевать на мнение большинства. Пусть увешаются этими медальками хоть с головы до пят! Мне плевать. Пью виски. Будоражу сознание. Курю.

Большинство выпивает и возвращается к дорожкам с боулингом — продолжать игру. Софья зовет и меня. Я иду, ведь за этим я, по сути, и пришел. К нам присоединяется Андрей Иванович.

Мы играем, и я уделываю Ивановича. Вот так! Хоть где-то, хоть как-то…

Выпитый алкоголь только подстегивает мой азарт, я играю вдохновенно. Швыряю шары словно бомбы. Кегли разлетаются с грохотом, как будто осколки после взрыва. Это и есть взрывы. Я взрываю этот мир тотальной фальши…

Пару раз делаю «страйк»: все кегли ложатся под моей подачей. Софья восхищенно аплодирует, Андрей Иванович уважительно хлопает по плечу. Он признает мое игровое превосходство. Ему с Софьей и остальными приходится догонять, но сегодня это нереально.

Сыграв партию, беру таймаут. Надо отдышаться, посидеть. Юля курит, я сажусь за стол рядом с ней. В ее руке бокал с остатками шампанского. Плескаю себе виски в стакан, разбавляю кока-колой. Мы чокаемся.

— Отлично ты их разделал, — говорит она, опустошив бокал.

— Ага. Я в ударе сегодня.

Проглатываю виски, наливаю еще. На этот раз не разбавляю кока-колой. Выпиваю. Крепкий алкоголь дерет горло.

— Скоро все напьются, и такой игры уже не будет, — констатирую я.

— Это точно. Сам-то как, в порядке? — Юля выпускает струйку дыма.

— В полном.

— Вот и славно. Посидишь тут, я в туалет схожу?

— Валяй.

Она уходит, я остаюсь. Наедине с виски, сигаретами и своими мыслями. Впрочем, мои мысли не в счет: под напором опьянения они превращаются в круговорот цветных картинок вроде калейдоскопа. Гнетущей тяжести в них больше нет, только облачная легкость. Очередной самообман, но так к лучшему, я знаю. Даже самые отчаянные бойцы имеют право на передышку.

Проходит минуты две, а Юли все нет; неожиданно ко мне подсаживается Андрей Иванович, которому надоело играть.

— Чего скучаете? — спрашивает он.

— Я не скучаю. Я отдыхаю.

— Устали выигрывать?

— Вроде того.

Он улыбается.

— Давайте выпьем?

Можно и выпить, почему нет. В этом, по крайней мере, нет той фальши, что звучала во время официальных речей. Сейчас мы не начальник и подчиненный, наши отношения характеризуются несколько иной формой связи.

— Давайте.

Андрей разливает виски. Предлагает разбавить кока-колой, я отказываюсь. Он решает не разбавлять и себе. Мы чокаемся и выпиваем. Молча.

— Без тостов, — морщась, говорит Андрей Иванович.

— Кому они нужны?

— А и верно — никому.

Он достает из кармана свои сигареты и закуривает, я следую его примеру. Жду, что Андрей скажет дальше. Говорить что-то самому нет желания, я бы отделался простыми ответами на поставленные вопросы.

— Как вам праздник? — спрашивает Андрей Иванович.

— Праздник как праздник. Вы же знаете, корпоративы — такая же часть офисной работы, как и утренние летучки, отправка факсов или ведение переговоров.

— Это верно.

— Поэтому я просто отдыхаю, пока есть возможность.

— Понятно. Но ведь это еще и способ сплочения коллектива.

— Возможно. Хотя я не совсем с этим согласен. Все приходят с разными целями.

Андрей затягивается и выпускает струйку дыма. Затем снова разливает виски. Мы выпиваем.

— Ваша цель, я так понимаю, отлична от целей остальных?

— Не знаю. Я не думал над этим. Моя цель характеризуется большей неопределенностью, чем вы думаете.

Иванович тушит окурок в пепельнице. Я замечаю на его пальце золотой перстень с большим красным камнем.

— А как вам наш коллектив в целом? Есть ли слабые звенья, по вашему мнению?

Я начинаю понимать, куда он клонит. Зондирует почву. Ждет пьяных признаний. Это понятно. Офисный мир насквозь пропитан склоками и интригами. В нем всегда есть потаенные обиды и подковерная борьба. Но в качестве источника информации он выбрал явно не того человека, на эту роль лучше бы сошла Юля. Или даже Кирилл.

— Я затрудняюсь ответить на ваш вопрос. Под разными углами обзора получаются разные результаты, слабым звеном могу оказаться и я.

— Самокритично.

— Вам виднее.

— Вы — интересный человек, — это признание, конечно, льстит мне, но я по-прежнему начеку. — Ладно, не буду допрашивать вас. Еще выпьем?

Я утвердительно киваю в ответ.

Выпиваем. Глаза Андрея Ивановича начинают блестеть сильнее, я чувствую, что он уже вполне в кондиции. Сам я тоже ощущаю опьянение, но пока не сильное.