Лия Светлова - Земля - 2

Столько радостных лиц Лео никогда в жизни не видел. Было приятно и ему: может, подох тот Стивенсон, который чуть не отобрал у него игрушку.

Шаги Марка, неторопливые и мягкие, Келли легко отличала от быстрого топота Лео. Часы в стене показывали половину второго, оставалась надежда, что Марк, как и в первую ночь, слишком устал, чтобы заняться ею.

Он провозился внизу около часа, а потом поднялся в спальню. О том, чтобы поделиться с нею ужином, и речи не было. Ей оставлен был стакан, чтобы пить воду из ванной комнаты, куда доставала цепь.

Келли никогда не могла привыкнуть к его морщинистому лицу, она не помнила его молодым и привлекательным. В последнее время казалось, что он стареет по часам. Только сейчас мужчина был чему-то рад, но и улыбка складывала в углах рта и на щеках уродливые линии.

Он бросил пиджак на спинку кровати и лег.

- Мои люди обстреляли поселок с трех вертолетов. Есть убитые.

Так развязно он разговаривал редко.

Келли спрятала лицо в коленях, но он, конечно, заметил, как вздрагивали плечи.

- Если твой Стивенсон остался жив, он найдет в сброшенном ящике мое письмо. Я предлагаю им сдаться по-хорошему.

"И угрожаешь меня убить", - догадалась она.

Его рот раскрылся в зевке на пол лица.

- Ты назовешь мне все имена, какие только известны, ясно?

- Нет, - спокойно сказала она

Марк взбесился. Он спрыгнул с кровати прямо на нее, вцепился в голову, больно потянув за корни волос. От злости рот широко растянулся чуть ли не от уха до уха, открывая мелкие зубы.

- Ты думаешь, я устал! Нет! Я только откладываю приятное, дразню самого себя.

Его ногти сильно впились в кожу, потом он дернул за волосы.

"Ну и пусть!" - подумала она о боли. Сдерживать слезы и крик было невозможно, но смириться - в полне по силам. "Когда-нибудь он перестанет" - повторяла она, пока он перешел на удары кулаками. Потом разъярился, выпрямился и начал пинать, не различая, куда попадает.

Часто дыша, Марк сел на кровать. Он не спускал с нее взгляда, наблюдая за каждым отчаянным движением. Келли вытирала слезы, поправляла одежду и прическу, будто это было важно.

- Девчонка Морли проиграла!

Он встал и хотел пнуть снова, но тут Келли выпалила, сама поразившись словам:

- Если тронешь, я не расскажу правду!

В последний раз голос звучал так плаксиво перед Полиной Миллоуэн.

Марк отошел, потирая виски указательными пальцами.

- Ты хочешь обмануть меня!

- Для тебя же лучше, чтоб это оказалось ложью! Но я знаю одну неприятную правду, Марк.

Голос снова стал своим, она даже улыбнулась и откинула волосы с лица.

- Говори!

- Это о двойняшках.

Келли заметила, как он сжал кулаки.

- Ну?

- Я знаю, кто их отец, могу доказать.

- Ты их видела, да?

- Да!

- Значит, считаешь, что это я?

- Может быть, ты. А может, и нет. Чего бы ты хотел? Наконец стать отцом или освободить себя от таких детей?

- Освободить себя! - он ударил кулаками в воздух.

- Я могу помочь, только отпусти меня на остров.

- Ни за что, Келли Мид.

***

Еще вечером ветер усилился, а ночью перерос в штормовой. Деревья, черные силуэты, шатались над поселком. Ветер все пытался их свалить, а они хлестали его ветками. Ветер рычал, выл, свистел. Деревья хрустели, шипели, стонали. Борьба все на заканчивалась...

Генератор отключили. В некоторых домах на ночь остались гореть только убогие свечи, но таким темным мир никогда еще не был. Молнии раскалывали небосвод, он гремел, взрывался, искрился. После полуночи небо, наконец, разродилось дождем, потушившим небесное пожарище.

Гарри Кин еще никогда не видел покойников и раненых. В одной комнате с телом Майкла и раненым Блэком Гарри было тяжело. Но в последнее время он считал себя лучшим, чем есть на самом деле, и боролся со страхом. Это выглядело так: он сел на стул в углу и не двигался, глядя в окно, на вещи и посуду, но только не на "страшное".

Доктор отказался возвращаться к себе. Время от времени он подходил к Блэку и Эдди, освещая свечой их повязки, трогал лоб и снова ложился на матрас, делая вид, что спит.

Джон слушал стоны брата, и они, сливаясь с кошмарным воем на улице, казались единым целым.

Эдди, наоборот, терпел. От него звуки доносились редко. Ему было стыдно, и Джон понимал парня.

Семья Майкла не стала возражать, что тело осталось в другом доме. Все-таки, у него осталась маленькая внучка, которой лучше не видеть мертвого деда.

Еще одна боль, еще одна карта в колоду воспоминаний, которые так и не будут забыты.