Бернард Вербер - Дыхание богов

Я молча ем. Друг наклоняется и шепчет мне на ухо:

– Я знаю, как нам сегодня вечером обойти Медузу.

Я делаю вид, что ничего не слышал. Он продолжает:

– Сделаем шлемы, чтобы не смотреть на нее. Она не сможет нас заставить открыть глаза. Фредди проведет нас. Он муза, с ним ничего не случится, ведь он уже превратился в химеру.

– Я никуда не иду сегодня вечером, – говорю я.

– Что это с тобой?

– Я устал.

– Потому что вчера тебя превратили в статую?

– Не только. Думаю, мне нужен отдых.

Я встаю, забираю чашку и тартинки и ухожу от Рауля. Сейчас я больше не хочу с ним разговаривать.

Я сажусь рядом с Жоржем Мельесом. Странно, но, когда меня одолевают сомнения, мне кажется, что по-настоящему реален только этот мастер иллюзий.

– Жорж, в чем секрет того карточного фокуса? С королями, дамами, валетами и тузами, которые собираются группами после того, как я десять или двенадцать раз снимал колоду?

Он понимает: прежде всего мне необходимо отвлечься.

– На самом деле нет никакого фокуса. Ты уверен, что выбираешь, а в действительности – нет.

Он достает колоду.

– Когда я собираю четыре кучки в одну, карты внутри разложены по порядку – король, дама, валет, туз, и снова король, дама, валет, туз уже другой масти. Понимаешь?

– Да.

– Итак, от короля до короля четыре карты, то же самое касается дам, валетов и тузов. Ясно? Когда ты снимаешь колоду, ты не нарушаешь этот порядок. Между двумя картами одного достоинства всегда остается тот же промежуток. И значит, раскладывая их снова в четыре кучки, ты можешь быть уверен, что каждый король ляжет вместе с королями, и так далее. Это всегда работает. Фокус в том, что фокуса нет. Ты можешь повторять его до бесконечности. Сколько бы раз ни снимали колоду, карты лягут как надо.

Я не уверен, что понял его, и Мельес достает карты. Он повторяет фокус, но на этот раз карты открыты. Я убеждаюсь, что, действительно, даже если снимать колоду двадцать раз, между двумя королями или двумя тузами всегда остается четыре карты. И когда я собираю их в одну колоду, они автоматически оказываются рядом.

– Да-да, – говорит Жорж Мельес, – иногда лучше не знать секрет фокуса. Это всегда немного разочаровывает.

Я смотрю на гору.

– Ты веришь, что каждый наш выбор – это все равно что снять колоду? То есть никак не влияет на конечный результат?

– Нужно знать, какова система, внутри которой мы находимся. Мне как-то снилось, – отвечает Жорж Мельес, – что мы персонажи романа. Мы живем в плоском мире, в мире страниц, и просто не в силах представить себе третье измерение, объем. Если бы мы обладали способностью видеть объемные предметы, то увидели бы читателя, держащего книгу, в которой мы «расплющены».

Любопытное совпадение: Эдмонд Уэллс говорил мне что-то в этом роде. Он считал, что мы «написаны» сценаристом, который выдумал нас, и приключения, которые происходят с нами, развлекают читателей.

– Слишком просто. Я думаю, что мы внутри системы, которая превосходит все, что мы в состоянии вообразить. Если мы думаем, что это роман, значит, это не так.

У Жоржа Мельеса нет пока никакого другого объяснения.

– Есть фокусы, которые даже мы, фокусники, не можем объяснить.

– Эдмонд Уэллс говорил, что Бог – это измерение, которое на уровень выше человека, как молекула на уровень выше атома. Может ли атом представить себе молекулу, в состав которой входит?

Жорж Мельес раскладывает карты и смотрит на них, словно ищет ответ. Достает червового валета и протягивает мне.

– Вот, я дарю тебе эту карту. Делай с ней, что хочешь. Так ты сможешь контролировать хотя бы это. Ни один фокус с червовыми валетами не получится, если ты не вернешь его в игру.

Я смотрю на карту, потом отказываюсь.

– Я пока буду соблюдать правила. Я еще не настолько разочаровался в жизни, чтобы портить карточный фокус.

И тут снова раздался крик. Я даже подскочил на месте. На мгновение в Мегароне все замерли, а потом бросились туда, откуда слышен вопль.

Оказывается, я привык к насилию. Удивляюсь сам себе, но не бегу. Толпа растет. Я подхожу последним.

– Кто на этот раз?

– Бог летучих мышей, Надар.

Боже мой, они работали всю ночь, готовя аппарат к полету. А теперь его убили.

Я ищу в толпе Сент-Экзюпери. Он стоит рядом с мертвым другом, потрясенный случившимся.

Появляются кентавры, накрывают тело убитого.

Обратный отсчет: 77 – 1 = 76. У богов опять потери.

– Его народ почувствует себя осиротевшим, – говорит Эдит Пиаф вместо надгробной речи.