Бернард Вербер - Дыхание богов

Афину все это начинает раздражать.

– Мы здесь не для того, чтобы пересматривать историю «Земли-1». Вы сами признали, что хотели разрушить общество Олимпии, уничтожить Старших богов и богов-учеников. Этого вполне достаточно.

– Мне уже нечего терять, я знаю, что меня признают виновным. И я скажу вам, госпожа судья… (взгляд Прудона становится еще более суровым). Я не богоубийца, но я жалею, что это не так. Если бы я был им, я бы попытался убить не только учеников, но и богов.

В зале и на скамье присяжных начинается невообразимый шум.

– Я бы сжег весь этот остров, чтобы ничего не осталось – ни богов, ни учителей. Ничего, кроме пепла. О, как я сожалею, что не положил все свои силы на это благородное дело! Убейте меня. Если вы меня не убьете, знайте, что я не остановлюсь, пока не уничтожу это проклятое место.

Афина откашливается и говорит:

– Вы закончили?

– Нет, еще одно последнее слово. Сдохните все. И, если настоящий богоубийца слышит меня, я умоляю его действовать как можно быстрее, чтобы от этого острова остались только воспоминания. Эдем должен быть разрушен. И пусть никому не удастся спастись.

Кентавры хватают его и бесцеремонно заталкивают в клетку.

Присяжные быстро совещаются. Афина оглашает вердикт:

– Подсудимый признан виновным во всех преступлениях, которые были расследованы в ходе этого процесса. По просьбе прокурора мы придумали наказание, которое будет суровее кары, постигшей Прометея.

Афина несколько смущается, оглашая приговор.

Когда богиня правосудия объявляет, каким будет наказание, все приходят в изумление.

Прудон кричит:

– Нет, только не это! Все, что угодно, но не это! Я сожалею, я признаюсь в чем угодно! Я готов понести наказание! Я не думал о том, что говорю! Нет, только не это! Умоляю! Вы не имеете права! Я невиновен!

Он бьется в клетке.

Даже кентавры ошеломлены назначенным наказанием.

Прудон кричит так, что его слышно во всей Олимпии.

– НЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО! ВЫ НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!

Афина встает, и ее металлический голос покрывает шум в Амфитеатре:

– Я хочу, чтобы все знали: любой, кто совершит что-то подобное, подвергнется тому же наказанию.

Прудон кричит, надрывая связки:

– Н-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Т!

Мы сидим, окаменев от ужаса.

Слово «анархия» происходит от греческого «anarkhia», что можно перевести как «отсутствие управления». Первым политическим вождем движения анархистов был француз Пьер Жозеф Прудон. В 1840 году в своей книге «Что такое собственность?» он пропагандирует идею общественного договора, в результате которого необходимости в правителе больше не будет. Прудон отвергает авторитарный путь коммунистов, чем вызывает неодобрение Карла Маркса. В числе последователей Прудона был Бакунин, русский философ, который полагал, что переход к более совершенной форме организации общества должен совершаться путем насилия.

После целого ряда покушений (в Германии на императора Вильгельма I, в Австрии – на императрицу Елизавету (Сиси), в Испании – на Альфонса XIII, в Соединенных Штатах – на президента Мак-Кинли, в Италии – на короля Умберто и в России – на царя Александра II) движение анархистов приобрело серьезное политическое значение. Своей эмблемой они избрали черный флаг. Анархисты сыграли решающую роль в 1871 году во время Парижской коммуны, в 1917 году во время русской революции (хотя коммунисты казнили многих из них), а также в 1936 году во время гражданской войны в Испании. В Латинской Америке было предпринято несколько попыток основать анархистские города – колония Сесилия в Бразилии (1891), коммуна Косме в Парагвае (1896), социалистическая республика в Нижней Калифорнии, в Мексике (1911).

В Италии, около Каррары, в 1939—1945 годах партизаны создали анархистскую республику. Большинство анархистских движений были разгромлены и распались.

Ужин накрыт на главной площади. Столы расставлены по кругу, и в центре остается много свободного места.

В прошлый раз нам подавали греческие блюда, сегодня итальянская кухня. Появляется повозка с закусками – помидоры с моцареллой, баклажаны в масле, копченая ветчина с дыней.

Мы слышим вдалеке отчаянные крики осужденного. Аппетит моментально пропадает.

– Какая чудовищная казнь.

– Бедняга.

– Что бы мы об этом ни думали, – тихо говорит Жорж Мельес, – и каким бы ни было преступление, Прудон не заслужил такого.