Бернард Вербер - Дыхание богов

– Он прав. Нужно забыть, убедить в этом себя, Стать безвестным, незаметным.

– Смириться с тем, что оказался в толпе идиотов, Можно, только если сам станешь одним из них, – добавляет философ Жан де Лафонтен.

Он достает блокнот и, взяв эту фразу за основу, тут же начинает сочинять басню. Я вижу ее название: «Дурак в стране дураков».

Я продолжаю:

– Я бы решил, что мне просто приснилось, как я был богом в Олимпии. И я убедил бы себя, что это был только сон. Считал бы себя смертным. И с любопытством ждал бы смерти.

Мата Хари берет меня за руку.

– Я бы забыла все, но постаралась не забыть тебя, – говорит она.

Она крепко сжимает мою руку.

– Ты бы быстро заметил, что не такой, как все, когда умрут все твои ровесники, – замечает Сент-Экзюпери.

– Я припоминаю нечто похожее. Граф Сен-Жермен, живший в XVIII веке, утверждал, что он бессмертен.

Я тоже читал в «Энциклопедии» что-то в этом роде. Исцелитель маркизы де Помпадур, граф Сен-Жермен утверждал, что он новое воплощение Христофора Колумба и Фрэнсиса Бэкона, и требовал, чтобы его называли Мастером-Алхимиком.

– Это легенда. Во всяком случае, не стариться – не самое лучшее, что может случиться со смертным.

Оры приносят амфоры. У вина необыкновенно приятный фруктовый вкус. Откуда у них напитки, распространенные на «Земле-1»?

– Если бы я оказалась среди смертных, – включается в разговор Сара Бернар, – я бы постаралась как можно лучше использовать этот шанс. Я бы занималась любовью со всеми, кто мне понравится, ела бы без удержу. Моя жизнь была бы сплошным праздником. Я бы все время искала новых ощущений. Я бы испытала все, что скромность или осторожность помешали мне испытать на «Земле-1».

– Оказавшись среди смертных «Земли-18» и пусть даже смутно вспоминая, что я участвую в игре богов-учеников, я бы… я бы постоянно боялся того, что вы будете плохо играть, – вставляет Жорж Мельес, чтобы немного разрядить атмосферу.

– Ты бы нам не доверял?

– Нет. Теперь, когда я знаю, что мир зависит от таких легкомысленных людей, как мы, я думаю, что у меня был бы повод для беспокойства.

– Могло бы быть и хуже, – говорит Жан де Лафонтен. – По крайней мере, мы взрослые интеллигентные боги. Представь, что судьбу мира доверили бы безответственным детям.

– Прямо мороз по коже, когда видишь, как они разоряют муравейник или сажают ящериц в банку, – соглашается Симона Синьоре.

Нам приносят блюдо с лазаньей из морепродуктов с сыром, под соусом бешамель.

– Я хочу предложить одну вещь, – говорю я. – Если кто-то из нас найдет Прудона, пусть он защищает его.

– Ты думаешь, это реально – найти одного человека среди целого человечества? Это все равно что искать иголку в стоге сена.

Я вспоминаю слова Эдмонда Уэллса: «Чтобы найти иголку в стоге сена, ее следует искать магнитом среди углей».

Сара Бернар передает по кругу пармезан и перец.

– Почему ты хочешь защитить его? Ведь он убил нашу подругу Мэрилин Монро? – спрашивает Рауль.

– До самого конца он утверждал, что невиновен. Лично я сомневаюсь в том, что он виноват, – признаюсь я. – Мне кажется, что суд был слишком скорым. И что его судили больше за его прошлое анархиста на «Земле-1», чем за преступления на Эдеме. И в этих преступлениях улик против него было недостаточно.

– Ты стрелял в него.

– Я стрелял в убегающего человека в маске.

– Он единственный оказался ранен.

– Знаю. Но мне кажется, не все так просто. Жорж Мельес не согласен со мной.

– Бывают случаи, когда не приходится отрицать очевидное. Богоубийца ранен, среди учеников тоже обнаруживают раненого.

Оркестр кентавров играет классическую музыку, что-то в стиле Вивальди. Старшие боги встают, чтобы пропустить Аполлона, собирающегося присоединиться к музыкантам.

Прекрасный юноша, напоминающий плейбоя в тоге, неспешно поправляет волосы и одежду. Он встает перед музыкантами и достает из складок тоги золотую лиру. Нежно пробегает по ней пальцами. Раздаются мелодичные звуки. Но он недоволен и требует принести электрический усилитель. Подключает провод, и в звуках его мини-арфы слышится металл. Аполлон берет несколько аккордов и виртуозно начинает исполнять соло.

«Этот мир можно терпеть за то, что в нем есть искусство», – думаю я.

Проходят часы. Я смотрю на Мату Хари. Солнце садится вдалеке, окрашивая небо в лиловый цвет.

Изящный профиль Маты четко виден на фоне садящегося светила. Я слушаю Аполлона, держу руку Маты Хари, чувствую благоухание олив, тмина и базилика, которое смешивается с ароматом итальянских блюд. Мне хорошо.