Бернард Вербер - Дыхание богов

Но общее внимание приковано к другому сектору амфитеатра. Мата Хари танцует, подражая змее. Кажется, что она победила законы собственного тела, ее кости приобрели необыкновенную гибкость. Все инструменты смолкают, слышны только барабаны, которые бьют в такт с нашими сердцами.

Покачивая бедрами, Мата Хари начинает восточный танец. Ее мимика и жесты похожи на движения танцовщиц Бали. Она замирает, а ее тело вибрирует, словно по нему пробегают электрические разряды. И медленно, изящно извивается.

Празднующие начинают разбиваться на пары. Мата Хари садится. Я обращаюсь к Раулю:

– Что такое принцип «треугольника желаний»?

– Это закон, которому подчинен весь мир. Ревность – лучший способ возбудить интерес. Даже не ревность – зависть. Всегда хочется того, что есть у других. Если ты будешь с Матой Хари, Афродита обратит на тебя внимание. Пока ты зациклен на ней, ты ей неинтересен. А вот когда ты будешь всячески демонстрировать, что счастлив с танцовщицей…

– Она не так глупа.

Вдруг я вспоминаю то, что сказал Гермафродит. Афродите известны все человеческие уловки. Неужели можно манипулировать манипуляторшей?

– Подумай сам. Разве на твое мнение о другом человеке никогда не влияло, с кем он? Неужели ты никогда не заговаривал с человеком, потому что тебя восхищала его женщина, и ты говорил себе: если такая красавица выбрала его, значит, он отличный парень?

– Да, конечно, но…

– Взаймы дают только богачам. Красавицы обращают внимание только на тех, у кого красивая подруга.

Решительно, некоторые особенности человеческого поведения ускользают от моего понимания.

– Зачем останавливать свой выбор на том, что уже принадлежит другому?

– Потому что люди не в состоянии составить собственное мнение. Чужие желания дают им понять, чего следует желать.

До меня начинает доходить то, что Рауль пытается объяснить мне. Флиртовать с Матой Хари, чтобы привлечь внимание Афродиты…

– Ладно, – сдается Рауль, – если ты не хочешь, тогда Мата Хари моя.

Из моего горла независимо от меня вырывается громкое «нет!».

Рауль смотрит на меня с торжествующей улыбкой.

Я поспешно встаю. Но я опоздал. Меня опередил Прудон. Они танцуют. И чем дольше они танцуют, тем сильнее становится мое желание.

Я мечтательно смотрю на них. И не я один. Жорж Мельес ждет, когда закончится танец. Когда музыка смолкает, я бросаюсь вперед.

– Мата, можно тебя пригласить? Рауль издали одобрительно кивает.

– Почему бы и нет, – спокойно отвечает она.

В ту секунду, когда она берет меня за руку, я прошу Верховного Бога: если вдруг он видит меня сейчас в бинокль или подзорную трубу, пусть пошлет медленный танец.

Но нет. Кентавры решают, что пора сыграть рок-н-ролл. Что ж, тем хуже. Я танцую как могу, стараясь не выкручивать партнерше пальцы и не наступать ей на ноги. Ощущения от прикосновений к ней удивительно не похожи на то, что я испытывал, когда коснулся Афродиты.

Танец заканчивается, мы благодарим друг друга и стоим, ожидая, сами не зная чего. Тут появляется Жорж Мельес и приглашает Мату на следующий танец.

Минутное замешательство.

Оркестр начинает медленную мелодию.

Я не могу упустить свой шанс.

– Извини, Жорж, – говорю я, – я хотел бы еще потанцевать с Матой.

Музыка кажется мне знакомой. Это «Отель Калифорния» группы «Eagles», знаменитая медленная композиция времен моей юности на «Земле-1».

– Я хочу тебе наконец-то сказать, как я благодарен за то, что ты сделала там, наверху… Ты спасла мне жизнь, когда Медуза… В общем, твой поцелуй…

Мата делает вид, что не понимает.

– Любой поступил бы так же, – отвечает она.

– Ты уже много раз выручала меня, а я ни разу тебя не поблагодарил по-настоящему.

– Ну да, уже много раз.

– Ладно, может, я неудачно выразился. На самом деле я хотел сказать… Если бы не ты, я бы давно уже вылетел из игры.

Музыка становится все прекраснее. Оркестр подошел к тому месту, где две гитары вступают в диалог-поединок, но сейчас этот пассаж исполняют лютни.

– И еще я хотел бы поблагодарить тебя за мой народ. Если бы ты не дала ему убежище, у меня не осталось бы ни одного свободного человека.

– Мария Кюри тоже приняла твой народ.

– Но не в этой части света.

– Союз с тобой выгоден и мне, – мягко говорит она.

Мы кружим по площадке.

Ее пот слегка отдает опиумом, и это пьянит меня. Афродита пахла карамелью и цветами, Мата пахнет сандалом и мускусом.

– Еще я должен поблагодарить тебя за то, что ты помогла мне, когда я напился.