Бернард Вербер - Дыхание богов

В Амфитеатре оры подают нам блюда, которыми мы отмечаем завершение семестра. Лангусты с зеленью, изысканную рыбу, мясо косули и кабана, из напитков – мед, амброзия, нектар.

Я вижу, как Дионис залезает на стол и обращается к собравшимся с речью. Я не слушаю его. Должно быть, он подводит итоги занятий, проведенных Младшими преподавателями. Все хлопают.

Появляется Афина. Она недовольна, у ее совы тоже недовольный вид.

Я вспоминаю индийскую легенду, в которой говорится: «Представь себе, что на твое плечо сядет птица и спросит тебя: "Что бы ты сделал, если бы знал, что сегодня вечером умрешь?"» Я думаю, что я бы хотел заняться любовью. Неважно, с кем. Заняться любовью в последний раз.

Афина закончила свою речь. Появились кентавры с музыкальными инструментами. Шествие, как обычно, возглавляют барабанщики, за ними идут трубачи и арфисты. Поет хор юных харит, но я не слушаю.

Выход Посейдона обставлен очень внушительно. Он появляется в сопровождении сирен, которых несут в огромных раковинах, наполненных водой.

Бог Моря также произносит речь. Должно быть, он говорит о нашей смелости, об успехе или поражении нашего черновика Земли, черновика номер 18.

Кентавры начинают быстрее бить в барабаны, и трех победителей – Рауля, Жоржа Мельеса и Марию Кюри – окружают те, кто преклоняется перед силой Ассоциации, могуществом Доминирования или прочностью Нейтральности.

A, D, N.

Времена года осыпают идущих лепестками цветов.

Повсюду праздник. Напряжение, владевшее нами во время занятий, отступает. Многие отталкивают столы и бросаются в круг танцующих.

Начинается танец, чем-то напоминающий джигу. Боги-ученики вместе с богинями пробегают под аркой из поднятых рук. Они выглядят такими беспечными. Словно не существует никакого богоубийцы, словно над нами не нависает угроза Афины, словно не было выбывших из игры товарищей и напряженной войны между нашими народами.

Кто-то встряхивает меня. Это Рауль. Он берет меня за руку и говорит:

– …туда пойти. Она ждет только тебя.

Когда звуки наконец достигают моего слуха, я чувствую боль.

– Что?

Друг наклоняется ко мне.

– Мата Хари. Она сидит совсем одна, никто не пригласил ее танцевать. Ты должен пойти к ней.

Я поспешно хватаю стакан с медом.

– Нет. Меня интересует только Афродита.

– Конечно. Но Афродита не интересуется тобой, – напоминает мне Рауль.

– Пока не интересуется, – уточняю я.

– Перестань строить из себя невесть что. Афродита – богиня любви, она спит с Главными богами и никогда не опустится до учеников. В крайнем случае, она снизойдет до Младших преподавателей. До Геркулеса или Прометея, например.

– Что ты об этом знаешь? Единственное правило в любви – то, что в любви нет правил, – продолжаю я, словно убеждая самого себя.

– Ты прав, не существует единых правил, но есть способы, которые так или иначе действуют на всех. Знаешь, что бы я сделал, чтобы привлечь внимание неприступной девчонки?

– Ну, расскажи.

– Я бы тут же проявил интерес к другой, и пусть она это видит. Например, стал бы ухаживать за ее лучшей подругой. И этим сразу бы заинтриговал ее. Это принцип «треугольника желаний». На, ешь.

Он пододвигает пирог. Я ем, не думая о том, что делаю. И тут появляется Она. Я еще не видел ее такой ослепительной, как сегодня, на празднике окончания семестра. Ее волосы украшает бирюзовая диадема, в боковых разрезах золотой тоги видны стройные ноги.

Время останавливается. Начинает действовать красная магия. Как Она прекрасна!

Едва Она появилась, как со всех сторон к ней спешат с приветствиями другие преподаватели. Она весела и ничуть не похожа на ту богиню, которая как-то вечером бросилась мне на грудь.

Афродита.

Неужели все эти боги были ее любовниками?

Все они восхищаются ею, все желают ее. Она смеется, такая легкая, соблазнительная, ласково проводит рукой по лицам, целуется, словно кошечка, прижимается к груди то одного, то другого бога и тут же незаметно высвобождается из объятий.

Гефест, ее официальный супруг, пытается поцеловать ее в губы, но она уклоняется, и вот она уже рядом с Аресом. Он тоже хочет ее поцеловать, думая, что она предпочла его, но Афродита уже в объятиях Гермеса. Она кружится, наконец останавливается рядом с Дионисом и становится серьезной, словно глубоко понимает его. Именно так она заставила меня поверить, что меня наконец поняла женщина.

Музыка меняется. Теперь к оркестру присоединились херувимы, которые играют на маленьких сдвоенных трубах. Я узнаю в парящей группе свою сморкмуху, такую хрупкую, с длинными, отливающими металлическим блеском крыльями.