Ольга Коренева - Белая ласточка

Девочка важно, по-взрослому повторила:

— А папки у нас нету, — и засунула палец в нос.

— Ха, вот те и испанец, елки-палки, — засмеялся Саша. — Ну, сейчас я его разоблачу! — и он шагнул к ванной.

— Дурак, — выдохнула Марина и стала теснить нас к двери.

Сашка обиженно заворочал языком за щекой жеваную промокашку.

— Кто дурак, почему дурак... — забубнил он, — тот дурак, кто врет, палки.

Мы тупо толклись в коридорчике. Откуда-то из темноты вынырнула Натка, блеснула любопытными глазками:

— А чего там? — и попыталась заглянуть в комнату.

Но Маришка оттолкнула ее и встала так, что загородила нам весь проход.

— Эх, вы, — сказала она и так посмотрела, что мы сразу попятились. — Ну, чего стоите? Катитесь отсюда.

Тут из ванной появился Витька Иванов. Он выволакивал большой бак с бельем.

— А, здравствуйте, — Витька вытер ладонью потный лоб. — А я, это, стираю...

— Здравствуй, — ответили мы и стали думать, что бы еще сказать.

О том же, наверно, думал и Витька. Наступило неловкое молчание. Выручила отличница Зина.

— Мы, знаешь, пришли насчет драмкружка, Витя,— сказала она. — В драмкружок записываем, тебя записать?..

— Да нет, — смутился Витька, — не тянет что-то. Ну, вы проходите, — и он кивнул на комнатку, где почти впритык стояли две кровати, стол с задвинутыми под него табуретками и шкаф с зеркальной дверцей.

Мы окончательно растерялись. Ясно было, что в комнатку мы не втиснемся. И вдруг Сашка ни с того ни с сего брякнул:

— Слушай, Витек, покажи шпагу, помнишь, ты говорил?..

Мы зашикали на него, стали толкать локтями. Сашка смутился.

— Елки, обратно промокашку проглотил...

А Витька Иванов все держал на весу тяжелый бак с отжатым бельем и молчал. Мы тоже молчали. И тут заговорила Маринка Гордон:

— Эх, вы, — с сожалением взглянула она на нас.— Ты, Серегин, круглый идиот. Ты не мужчина. Вот Иванов настоящий мужчина. Да. Он настоящий испанец.

Она вдруг скинула сапожки, пальто, выхватила у Витьки бак и поволокла на кухню. Там Маришка вскочила на стол и принялась развешивать белье под низеньким пожелтевшим потолком.

— Витя, подавай. А вы все катитесь отсюда! — властно скомандовала она.

И мы тихо вышли из Витькиной квартиры.

— Вот бы закатиться куда-нибудь, а? Где шик, блеск, весело и все танцуют... А то все уроки да уроки, скучища!

Ленка Слоникова на ходу размахивает портфелем, встряхивает кудлатой головой. Ленкина голова похожа на большой разлапистый кочан капусты. Ленка шагает, не глядя на Машу, и вздыхает:

— Да еще на выходной задано у-у сколько... Да ну! Пошли куда-нибудь, а?

— Можно, вообще... — неуверенно поддакивает Маша.

Она сама, без старших, еще ни разу не бывала в «злачном» месте.

Маша не очень-то разговорчива. Маленькая, складненькая, светленькая, с короткой стрижкой, она не такая заметная, как Лена Слоникова, закадычная подружка. И всегда ей вторит, но больше для виду, а делает по-своему. Но сейчас понемногу поддается Ленкиному настроению...

— А давай в кафе, а? — говорит Ленка.— В самое хипповое. Давай?

Ленка строптиво мотает лохмами, торчащими в разные стороны, толкает прохожих. И сама она вроде хиппи — просто тощий вихлястый пацаненок в джинсах, сорванец.

Маша молчит. Обдумывает. Ей начинает грезиться кафе, где в синем полумраке медленно танцуют пары, звучит смех, на эстраде звездами мерцают и вспыхивают огоньки...

Девчонки размахивают портфелями, идут мимо ярких витрин, глубоко вдыхают морозный и по-весеннему уже влажный, радостный воздух. Так не хочется домой! Хотя— вечереет, и животы подвело.

— В кафе «Молодежном» всегда музыка, — мечтательно говорит Маша.

— Значит, пошли в «Молодежное»! — решает Ленка. — Портфели забросим, ты натянешь джинсы, чтобы как я, и — в кафе. Только дома не задерживаться!

Последний урок был физкультура, Ленка так и осталась в джинсах. Она продолжает:

— Войдем в кафе, а там музыка, танцы, а мы подсядем к каким-нибудь ханурикам и обольстим их, и они в нас втюрятся, — тут Ленка попробовала завилять бедрами, но у нее что-то не очень получилось.

Маша чуть-чуть вильнула бедрами тоже, за компанию с Ленкой, и, взглянув на подружку, прыснула: уж очень комично пошла извиваться вся тощая угловатая Ленкина фигура. А длинная шейка качалась, словно ножка опенка.

Девчонки весело пошли к дому... А портфели все-таки тяжелые, долго не размахаешься ими — все руки отмахаешь. Там битком набито: и учебники, и библиотечные книжки, и кеды для «физры», и старенькие вязаные шапочки... Вот и дом, подруги разошлись по своим подъездам.